Preview

Медицинский вестник Юга России

Расширенный поиск

Клинико-патогенетическая характеристика компьютерной зависимости

https://doi.org/10.21886/2219-8075-2019-10-2-35-47

Полный текст:

Аннотация

Цель: изучить клинические проявления, психопатологическую динамику и значимые патогенетические факторы развития компьютерной зависимости (КЗ).

Материалы и методы: обследованы 93 пациента, страдающие КЗ. Контрольная группа — 50 здоровых добровольцев. Методы: клинический, психологический, параклинический (МР-томография головного мозга; ЭЭГ; изучение уровня суточной экскреции адреналина, норадреналина, дофамина; исследование уровня серотонина в крови; молекулярно-генетические исследования), статистический.

Результаты: установлено, что клиническая картина КЗ представлена эпизодами компьютерной деятельности (КД) и внеэпизодными периодами. Проявления эпизода и внеэпизодного периода составляют единый синдром зависимости от КД. Утяжеление и усложнение симптоматики происходит за счет присоединения синдрома измененной реактивности. Клинико-динамическая модель развития КЗ характеризуется этапностью с наличием инициального этапа и этапа развернутой клинической картины. Расстройство имеет предиспозицию. Личностный компонент предиспозиции включает преобладание акцентуаций неустойчивого и шизоидного типов, низкие показатели интернальности в обеих группах. Морфофункциональный компонент включает особенности полиморфизма Val158Met гена COMT в виде преобладания (59,1 %) гомозигот по аллели Val и высокую частоту структурных аномалий ЦНС (55 пациентов; 62,5 %). Половой компонент состоит в преобладании лиц мужского пола. Установлены некоторые звенья патогенеза КЗ: нарушения катехоламиновой и серото-ниновой нейромедиации, нарушения биоэлектрической активности головного мозга с высокой распространенностью (47,0% ) пароксизмальной активности.

Выводы: на основе выявленных патогенетических механизмов рекомендованы следующие подходы к терапии КЗ: психотерапия, психофармакотерапия и их сочетание.

Для цитирования:


Солдаткин В.А., Мавани Д.Ч., Карпова Е.В., Перехов А.Я., Мрыхин В.В., Ковалев А.И., Крючкова М.Н., Бухановская О.А., Хмарук И.Н. Клинико-патогенетическая характеристика компьютерной зависимости. Медицинский вестник Юга России. 2019;10(2):35-47. https://doi.org/10.21886/2219-8075-2019-10-2-35-47

For citation:


Soldatkin V.A., Mavani D.C., Karpova E.V., Perekhov A.Y., Mrikhin V.V., Kovalev А.I., Kryuchkova M.N., Bukhanovskaya O.A., Khmaruk I.N. Clinic pathogenetic characteristics of computer addiction. Medical Herald of the South of Russia. 2019;10(2):35-47. (In Russ.) https://doi.org/10.21886/2219-8075-2019-10-2-35-47

Введение

Неотъемлемой частью жизни современного общества является технологический прогресс с интенсивным внедрением компьютерных технологий, расширяющих возможности пользователей. В то же время интенсивно развивающаяся практика рас­пространения виртуальной деятельности порождает и новые проблемы, в частности, формирование компью­терной зависимости (КЗ). Проблема зависимости, ввиду стремительного характера распространения множества ее форм, обусловливает необходимость решения медицинских, социальных и правовых задач [1][2][3].

В доступной литературе клиническое описание КЗ в подавляющем большинстве исследований основывается на методе одномоментного сплошного анкетирования [4­][5][6]. В то же время, динамические особенности расстрой­ства остаются малоизученными. Нет ясности в вопросах сходства и отличий КЗ, как единственного расстройства (КЗ единственное расстройство, КЗ-ЕР) и КЗ, коморбидной с другим психическим расстройством — сочетанная КЗ, СКЗ [3]. Остаются недостаточно освещенными фак­торы предиспозиции, что затрудняет выделение групп риска и разработку профилактических программ [2][7][8], в том числе семейно-ориентированных [9]. Очевидно недостаточное количество работ, посвященных терапии КЗ. В большинстве своем они основаны на применении психотерапии [2][10][11]. Лекарственная терапия и воз­можности ее сочетания с психотерапией (ПТ) практи­чески не изучены, имеются лишь разрозненные публи­кации, основанные на изучении малых групп пациентов [7][8][12][13]. Высоким потенциалом в решении этих задач обладает клинико-динамический подход [1][2][3][6].

Цель исследования — изучить клинические проявле­ния, психопатологическую динамику и значимые патоге­нетические факторы развития компьютерной зависимо­сти.

Задачи исследования:

  1. Изучить клиническую картину компьютерной за­висимости, разработать семиотический аппарат и провести синдромальное типирование данного расстройства.
  2. Изучить клинические особенности компьютерной зависимости как единственного расстройства и со­четанной компьютерной зависимости, разработать критерии их дифференциальной диагностики.
  3. Изучить значимые факторы риска развития ком­пьютерной зависимости и существенные патогене­тические механизмы.
  4. Создать клинико-динамическую модель развития компьютерной зависимости и разработать прин­ципы её терапии.

Материалы и методы

Изучение клинико-динамических особенностей и факторов риска развития расстройства проводилось в рамках открытого, выборочного, сравнительного, ретро­спективного исследования среди 93 пациентов, страдаю­щих КЗ. Контрольная группа (КГ) — 50 условно-здоровых добровольцев. Пациенты, достигшие 15 лет, подписыва­ли информированное согласие самостоятельно. Инфор­мированное согласие пациентов, не достигших 15 лет, подписывали их родители. Исследовательская программа включала 4 этапа:

Этап А: клинический скрининг (первичный консуль­тативный прием).

Этап В: обследование (клиническое, психологическое, параклиническое).

Этап С: лечение (комплексное, психотерапия или психофармакотерапия).

Этап D: катамнестическое наблюдение.

КЗ диагностировалась при выявлении синдромов психофизической зависимости и измененной реактив­ности [14], верифицировалась критериями Brown R.I. и Griffiths M.D. [15]. Выявленное расстройство проверя­лось на соответствие рубрике МКБ-10: «Другие расстрой­ства привычек и влечений» (F63.8).

По результатам проведенного обследования (этап В), у части пациентов были выявлены иные психические рас­стройства (табл. 1). Это явилось основанием для разделе­ния пациентов на группы с КЗ-ЕР (n=44) и СКЗ (n=49).

 

Таблица / Table 1

Представленность сочетанных психических расстройств в группе СКЗ (n=49)

Representation of comorbid mental disorders in the CCA group (n=49)

Расстройство, сочетающееся с КЗ

Comorbid disorders

Количество выявленных случаев, n

The number of cases detected, n

Шизотипическое расстройство

Schizotypal disorder

30 (61,2 %)

Депрессивный эпизод

Depressive episode

5 (10,2 %)

Биполярное аффективное расстройство

Bipolar affective disorder

4 (8,2 %)

Обсессивно-компульсивное расстройство

Obsessive compulsive disorder

3 (6,1 %)

Параноидная шизофрения

Paranoid schizophrenia

2 (4,1 %)

Шизоаффективное расстройство

Schizoaffective disorder

2 (4,1 %)

Синдром дефицита внимания и гиперактивности

ADHD

2 (4,1 %)

Эпилепсия

Epilepsy

1 (2,0 %)

Критерии включения и исключения по группам ис­следования отражены в табл. 2.

 

Таблица / Table 2

Критерии включения в группы исследования и исключения из них

Criteria for inclusion in the study group and exclusion from them

Группа

Group

Критерии включения

Inclusion criteria

Критерии исключения

Exclusion criteria

КЗ-ЕР

ICA

(n=44)

Диагностированная КЗ (другие расстройства привычек и влечений, F63.8 по МКБ-10), возраст — от 14 лет до 19 лет (юноши и девушки)

Diagnosed CA as F63.8 by ICD-10, 14 to 19 yrs. old boys and girls

Наличие любого другого психи­ческого расстройства по МКБ-10, кроме зависимости (химической или нехимической)

The presence of any other mental disorder according to ICD-10, other than dependence (chemical or non­chemical)

СКЗ

CCA

(n=49)

Диагностированные два психических расстройства, одним из которых является КЗ, возраст — от 14 лет до 19 лет (юно­ши и девушки)

Two mental disorders are diagnosed, one of which is CA, 14 to 19 yrs. old boys and girls

Отсутствие второго психического расстройства, страдание исклю­чительно КЗ

Absence of another mental disorder, except CA

КГ

CG

(n=50)

Условно здоровые юноши и девушки в репрезентативном возрасте, в прошлом не обращавшиеся за медицинской по­мощью по поводу заболеваний психической сферы, считаю­щие себя психически и физически здоровыми

Conditionally healthy boys and girls of representative age, who in the past did not seek medical help for mental illness and consider themselves mentally and physically healthy

Наличие любого психического расстройства

Presence of any mental disorder

КГ была сопоставима с группами КЗ-ЕР и СКЗ (табл. 3).

 

Таблица / Table 3

Характеристики групп сравнения

Characteristics of comparison groups

Характеристика

Characteristic

КЗ-ЕР

ICA

(n=44)

СКЗ

CCA

(n=49)

КГ

CG

(n=50)

Возраст

Age

16 (14; 18)*

17 (16; 18)*

16 (15; 17)*

Проживающие в полной семье

Living in a full family

28 (63,6 %)

29 (59,2 %)

36 (72,0 %)

Проживающие в неполной семье

Living in a single-parent family

16 (36,4 %)

20 (40,8 %)

14 (28,0 %)

Учащиеся средних классов школы

Middle school students

23 (52,3 %)

22 (44,9 %)

20 (40,0 %)

Учащиеся старших классов школы

High School Students

21 (47,7 %)

27 (55,1 %)

30 (60,0 %)

Мужчины

Boys

43 (97,7 %)

47 (95,9 %)

45 (90,0 %)

Женщины

Girls

1 (2,3 %)

2 (4,1 %)

5 (5,0 %)

Примечание: * Медиана (Kv 25 %, Kv 75 %)

Note: * Median (Kv 25 %, Kv 75 %)

 

Обследование включало применение следующих ме­тодов:

  1. Клинический.
  2. Психологический с применением стандартизиро­ванных психо-диагностических методик: «Корректурная проба», «Счет по Крепелину», «Таблицы Шульте», «Проба Мюнстерберга», «Проба на запоминание 10 слов», «тест зрительной ретенции Бентона», «Пиктограммы (метод опосредованного запоминания)», «Исключение 4-го лишнего», «Сравнение понятий», «Предметная класси­фикация», «Толкование скрытого смысла пословиц» и «пиктограмм», опросник СМИЛ (MMPI), опросник Басса-Дарки, тест УСК.
  3. Параклинический. МРТ головного мозга выпол­нялась на аппарате «Philips Gyroscan Intera» (3 Тл); реги­страция биоэлектрической активности головного мозга проводилась на электроэнцефалографе «ЭЭГ-88»; уро­вень суточной экскреции адреналина, норадреналина, дофамина и диоксифенилаланина (ДОФА) исследовался по флуориметрической методике [16]; уровень серото­нина в крови определялся флуориметрическим методом [17]; молекулярно-генетические исследования были вы­полнены на оборудовании центра коллективного поль­зования Южного федерального университета «Высокие технологии».
  4. Статистическая обработка данных производилась с применением непараметрических методов: U-критерия (Манна-Уитни), χ2 (критерий согласия Пирсона). Исполь­зовались общепринятые уровни значимости: различия между выборками считали достоверными при p<0,05. Расчеты проводились в среде пакета прикладных про­грамм Statistica 12.0.

Результаты

Клинико-феноменологический анализ расстрой­ства позволил выделить составляющие феномена — эпизод КД и внеэпизодный период. Под эпизодом КД понималась ограниченная во времени деятельность на компьютере, имевшая единый стереотип развития. Ана­лизу подверглись 279 эпизодов. Выявленные симптомы имели патогенетическую взаимосвязь.

Ведущим являлось патологическое влечение к КД на обсессивном и компульсивном уровнях.

Обязательные симптомы: эмоционально-аффектив­ные нарушения, полная фиксация на КД, общая психиче­ская мобилизация с активацией когнитивных функций, преобладание симпатикотонии, психофизический ком­форт, исчезновение «защитных знаков», потеря количе­ственного контроля.

Дополнительные симптомы: изменение (фокусиров­ка) сознания.

Структурно-динамический анализ эпизода КД вы­явил начальный этап (возникновения), этап развития, апогея, редукции и выхода.

Внеэпизодный период ограничивался временным промежутком (от прекращения эпизода КД до начала следующего) с воздержанием от реализации патологиче­ской потребности.

Ведущим симптомом во внеэпизодном периоде яв­лялось патологическое влечение к КД на обсессивном уровне. Обязательные симптомы: фиксация на КД, пси­хофизический дискомфорт, расстройства эмоциональ­ной сферы, снижение работоспособности, соматовегетативные проявления. Симптомы эпизода и внеэпизодного периода находились в патогенетической взаимосвязи, что позволило расценить их интеграцию как синдром за­висимости от КД (рис. 1).

 

Рисунок 1. Соотношение проявлений эпизода и внеэпизодного периода у пациентов, страдающих КЗ.

Figure 1. The ratio of the features of the episode and the non-episode period in patients with CA.

 

  1. Изменение формы психомодулирующего эффекта от КД (96,8 %) проявлялось в виде снижения интереса, «драйва», сеансы КД не доставляли прежнего удоволь­ствия. Угасал первичный психомодулирующий эффект, для достижения психофизического комфорта требова­лась трансформация КД с повышением уровня сложно­сти компьютерной игры, апгрейд компьютера, использо­вание 3D эффектов.
  2. Изменение формы осуществления КД (95,7 %): си­стематизация, увеличение частоты эпизодов; появление серии или «запоя» КД; исчезновение внешних поводов для начала КД.
  3. Изменение толерантности (97,8 %) проявлялось в ее неуклонном росте (увеличение продолжительности эпизодов КД).
  4. Исчезновение защитных знаков (98,9 %): даже при многочасовой КД, в том числе «запоев», самочувствие у пациентов сохранялось хорошим.

Развитие расстройства начиналось с инициального этапа. Происходило учащение эпизодов КД без утраты количественного и ситуационного контроля. Возникали произвольные, но достаточно интенсивные воспомина­ния о прошлом времяпрепровождении за компьютером. Продолжительность инициального этапа составила 0,75 лет (0,5; 1). Основной характеристикой перехода к этапу развернутой клинической картины являлось формиро­вание синдромов зависимости от КД и измененной реак­тивности. В структуре развернутой клинической карти­ны КЗ выделены три типа течения:

Перманентный тип течения представлял собой посте­пенное развитие с постоянным усложнением и прогрес­сированием (рис. 2).

 

Рисунок 2. Перманентный тип течения

Figure 2. Permanent course type.

 

Периоды стабилизации были непродолжительными, характеризовались некоторой редукцией симптоматики, но не исчезновением (21 пациент, 22,6 %).

2. Рецидивирующий тип течения (32 пациента 34,4 %) проявлялся чередованием ярко выраженных периодов охваченности КД и периодов ремиссии (рис. 3).

 

Рисунок 3. Рецидивирующий тип течения.

Figure 3. Recurrent course type.

 

3. Перемежающийся тип (40 пациентов, 43,0 %) соче­тал в себе проявления как перманентного, так и рециди­вирующего, характеризовался чередованием периодов послабления и периодов «запоя» КД с ярко выраженной потерей количественного контроля (рис. 4).

Выявлены особенности клинических проявлений КЗ в группах КЗ-ЕР и СКЗ (табл. 4).

 

Рисунок 4. Перемежающийся тип течения.

Figure 4. Intermittent course type.

 

Таблица/ Table 4

Сопоставление клинических проявлений КЗ-ЕР и СКЗ

Comparison of the clinical features of ICA and CCA

КЗ-ЕР

ICA

СКЗ

CCA

Гедонический мотив

Hedonic motive 81,1 %

Детензивный, анксиолитический мотив

Detensive, anxiolytic motive 79,6 %

Преобладало компульсивное влечение

Compulsive desire prevailed

Преобладало обсессивное влечение Obsessive desire prevailed

КД как один из способов получения дополнительного удовольствия

CAct as one of the ways to get extra pleasure 77,3 %

КД как единственный способ получения положительных эмоций

CAct as the only way to get positive emotions 83,7 %

Вынужденное завершение эпизода

Forced termination of episode 88,6 %

Аутохтонный выход из эпизода

Autochthonous exit from episode 69,3 %

В отсутствии КД — более выраженный, но менее про­должительный психофизический дискомфорт

In the absence of CAct — more severe, but shorter psychophysi­cal discomfort

В отсутствии КД — менее выраженный, но более про­должительный психофизический дискомфорт

In the absence of CAct — less severe, but more prolonged psy­chophysical discomfort

Отсутствие возможности «пресытиться» КД

Lack of saturation by CAct

Потребность в психоэмоциональном комфорте

The need for psycho-emotional comfort

Исчезновение поводов для начала КД

The disappearance of reasons for the CAct beginning

Сохранение повода для начала КД

Preservation of the reason for CAct beginning

Преобладал перманентный тип течения

Permanent type of course dominated (Х2=16,1; р=0,0001)

Преобладал рецидивирующий тип течения

Prevailed recurrent type of course (Х2=9,7; р=0,002)

Причина рецидива КД — завершение ограничивающих КД факторов

The reason for the CAct recurrence — disappearance of limit­ing factors

Причина рецидива КД — обострение коморбидного рас­стройства

The cause of CAct recurrence is exacerbation of comorbid dis­order

Меньшая степень прогредиентности КЗ Smaller degree of CA progression

К1 (скорость развития зависимости/ dependence develop­ment rate) = 27,2 (19,0; 34,0)*

Большая степень прогредиентности КЗ A high degree of CA progression

К1 (скорость развития зависимости/ dependence develop­ment rate) = 64,3 (55,0; 76,2)*

Переход к этапу развернутой клинической картины но­сил постепенный характер

Gradual transition to the expanded clinical picture stage (84,1 %)

К2 = 0,6 (0,5; 1,5)*

Переход к этапу развернутой клинической картины был острым

Acute transition to the expanded clinical picture stage (89,8 %)

К2 = 2,0 (1,2; 2,0)*

Примечание: * Медиана (Kv 25 %, Kv 75 %).

Note: * Median (Kv 25 %, Kv 75 %).

 

В группе КЗ-ЕР преобладали акцентуации по неу­стойчивому (14 человек, 31,8 %) и психастеническому (12 человек, 27,8 %) типам (Х2=5,3; р=0,02 и Х2=7,7; р=0,006), а в группе СКЗ — акцентуации по шизоидному (31 чело­век, 63,3 %) типу (Х2=23,8; р=0,0). Весомую роль в фор­мировании выявленных личностных особенностей играл стиль воспитания, который в 87 (93,5 %) случаях в группе КЗ был патологическим (Х2=41,4; р=0,0). Для пациентов с КЗ были характерны малоадаптивные психологические защитные механизмы, низкий уровень субъективного контроля при высоком уровне враждебности и агрессив­ности (87 человек, 93,5 %).

Установлена высокая частота наследственной отягощенности химической зависимостью (54 пациента, 58,1 %) в группе КЗ (Х2=31,0; р=0,0), психические рас­стройства у родственников первой линии отмечались более чем в половине случаев (Х2=31,0; р=0,0). Отягощен- ность нехимической зависимостью среди родственников пациентов (6 случаев, 6,5 %) встречалась только в груп­пе КЗ-ЕР (Х2=7,1; р=0,0007). Данные по беременности, родам, раннему развитию представлены в табл. 5.

 

Таблица / Table 5

Патология беременности, родов, раннего развития

Pathology of pregnancy, delivery and early development

Изучаемые данные

Pathology

КЗ / CA (n=93)

КГ / CG (n=50)

Патология беременности*

Pathology of pregnancy *

29 (31,2 %)

6 (12,0 %)

Осложненные роды*

Complicated delivery*

32 (34,4 %)

5 (10,0 %)

Внутриутробная гипоксия*

Intrauterine hypoxia*

15 (16,1 %)

2 (4,0 %)

Дисгармоничное развитие*

Disharmonious development*

55 (59,1 %)

5 (10,0 %)

Незрелость вегетативной нервной системы*

The immaturity of the autonomic nervous system*

18 (19,4 %)

2 (4,0 %)

Примечание: * p<0,0.

Note: *p<0,05.

 

На снимках МРТ головного мозга пациентов с КЗ вы­явлены патологические изменения, представленные рас­ширением субарахноидальных пространств (27,3 %) и боковых желудочков (17,0 %), наличием кист (17,0 %) го­ловного мозга (соответственно Х2=10,4; р=0,001; Х2=9,0; р=0,003; Х2=6,5; р=0,01).

Генетическое исследование позволило выявить осо­бенности полиморфизма Val158Met гена COMT. У паци­ентов с КЗ (в особенности СКЗ) отмечалось преобладание гомозигот по аллели Val на участке ДНК в составе гена СОМТ (рис. 5). Выявленная особенность полиморфизма детерминировала высокую ферментативную активность COMT, что объективно соответствовало низкому уров­ню катехоламинов. Этот факт может свидетельствовать о сниженном предиспозиционном уровне катехоламинов у пациентов, с изначальной потребностью в наличии сти­мулятора, «допинга», которым, при наличии провоциру­ющих факторов, становилась КД.

 

Рисунок 5. Полиморфизм Val158Met гена COMT в группе КЗ.

Figure 5. Val158Met polymorphism of the COMT gene in the CA group.

 

Гендерные отличия в группе КЗ оказались суще­ственными: 3 женщины (3,2 %) на 90 мужчин (96,8 %). Соотношение мужчин к женщинам оказалось 30:1, что подтверждает гендерную предпочтительность нехими­ческой зависимости [1][3].

В) Отдельные патогенетические механизмы разви­тия расстройства

Исследование обмена нейромедиаторов позволило выявить уменьшение уровня суточной экскреции ДОФА и норадреналина у пациентов с КЗ (Х2=333,0; р=0,006). Полученные данные нашли согласование с результатами генетического исследования, выявившего превалирова­ние гомозигот по аллели Val на участке ДНК в составе гена СОМТ. Выявленные особенности могут говорить о наличии дисбаланса в системе регуляции обменных процессов моноаминов, влекущего за собой нарушение в интегративной системе внутреннего подкрепления, что согласуется с современными взглядами на биоло­гическую основу многих расстройств, и зависимости в частности [14][18][19][20]. Анализ результатов ЭЭГ позволил выявить нарушения биоритмики диффузного характера у пациентов с КЗ (60 человек; 70,6 %), преимущественно (40 человек; 51,7 %) умеренной степени (Х2=46,7; р=0,0 и Х2=36,5; р=0,0). Пароксизмальная активность генерали­зованного характера отмечалась более чем в трети случа­ев (Х2=25,3; р=0,0). Выявлены типы ЭЭГ, не встречающи­еся в КГ, — дезорганизованный тип с преобладанием как α-активности, так θ- и δ- активности, низкоамплитудный тип (Х2=36,5; р=0,0).

Выявленное увеличение суточной экскреции дофа­мина в группе СКЗ (Х2=114,0; р=0,001), вероятно, обу­словлено влиянием сочетанного психического расстрой­ства. Высокий уровень свободного серотонина отмечен в группе КЗ-ЕР (Х2=30,0; р=0,00005), как и частота встре­чаемости пароксизмальной активности на ЭЭГ (Х2=8,4; р=0,004).

Обсуждение

Анализ данных о клинико-динамических особенно­стях и факторах риска развития КЗ позволил интегриро­вать эти данные в виде клинико-динамической модели КЗ. Пациенты имели предиспозицию, формировавшую возможный риск развития расстройства. У пациентов с СКЗ к факторам риска развития КЗ нами было также отнесено влияние коморбидного расстройства, а сре­ди пациентов с КЗ-ЕР — влияние внешних причин. Все перечисленные факторы формировали уязвимость, но не носили фатального характера. При их наличии КЗ разви­валась легче, поскольку происходило истончение барье­ра психической адаптации. Характерные для пациентов неадаптивные копинг-стратегии являлись своеобразным катализатором развития КЗ. Полученную клинико-дина­мическую модель с достаточной уверенностью можно со­отнести с моделью патологических интеграций нервной системы, предложенной академиком Крыжановским Г.Н. (2009) [21]. Возникновение, прогредиентное развитие расстройства, клинически выражающееся в усложне­нии симптоматики, вытеснении других потребностей, сужении круга интересов, обусловлены возникновени­ем генератора патологически усиленного возбуждения (ГПУВ) на преморбидно «уязвимой» почве в условиях патологического стиля воспитания, с формированием патологической системы (ПС). Переход расстройства на клинический этап отражает завершение формирования и консолидацию ПС (рис. 6).

 

Рисунок 6. Клинико-динамическая модель развития КЗ.

Figure 6. Clinical-dynamic model of CA development.

 

На основании созданной клинико-патогенетической модели усовершенствована терапия компьютерной зави­симости. Основным подходом стал комплексный, включюший в себя медикаментозное и психотерапевтическое направления. Психофармакотерапия (ПФТ) осуществля­лась в соответствии с принципами современной психи­атрии, лечение назначалось в зависимости от клиниче­ских проявлений, наличия или отсутствия сочетанного расстройства и включала применение нормотимиков, антидепрессантов (СИОЗС, СИОЗСН), нейролептиков, транквилизаторов, комплексной патогенетической тера­пии в виде сочетания малых доз галоперидола, карбоната лития и бромдигидрохлорфенилбензодиазепина, ноотропов, метаболической и сосудистой терапии. Психоте­рапия (ПТ) включала в себя индивидуальную (когнитив­но-поведенческую), групповую и семейную терапию. На основании клинико-динамической модели КЗ нами делался акцент на ПФТ у пациентов с СКЗ (учитывалось наличие сочетанного расстройства) и на ПТ у пациентов с КЗ-ЕР (учитывалось превалирование неустойчивых и лабильно-возбудимых черт в сочетании с неадаптивны­ми копинг-стратегиями).

Минимальная продолжительность лечения (этап С) составила 3 месяца. Из 72 (77,4 %) пациентов с КЗ полно­стью завершили лечение 64 (88,9 %) человека. Досрочно прекратили терапию 8 (11,1 %) человек. Комплексную по­мощь получили 57 (79,2 %) пациентов. Остальные 15 (20,8 %) человек получили изолированно ПФТ либо ПТ (по их добровольному согласию).

Под хорошим результатом понималось значитель­ное уменьшение или полное исчезновение патологиче­ского влечения к КД, нормализация внутрисемейных взаимоотношений, улучшение школьной успеваемости. Удовлетворительный результат характеризовался умень­шением патологического влечения к КД, снижением ча­стоты и продолжительности эпизодов КД, уменьшением напряженности во внутрисемейном микросоциуме. Не­удовлетворительный результат подразумевал отсутствие редукции влечения к КД. Хороший и удовлетворитель­ный результаты в основном были получены при оказа­нии комплексной помощи (55 пациентов, 76,4 %; р=0,0).

Катамнестическое наблюдение производилось в сро­ках от 3 месяцев до 2 лет. Стойкой ремиссии удалось до­биться в 38 (59,4 %) случаях.

Выводы

  1. Клиническая картина КЗ представлена эпизодами КД и внеэпизодными периодами. Проявления эпизода и внеэпизодного периода составляют единый синдром зависимости от КД. Утяжеление и усложнение симпто­матики происходит за счет присоединения синдрома из­мененной реактивности. Клинико-динамическая модель развития КЗ характеризуется этапностью с наличием инициального этапа и этапа развернутой клинической картины. Расстройство имеет прогрессирующее течение.
  2. Синдромальная характеристика КЗ-ЕР и СКЗ близ­ка; сущностное сходство состоит в появлении доминиру­ющей потребности в КД. Клинические различия между КЗ-ЕР и СКЗ могут иметь статус дифференциально-диа­гностических признаков: в группе КЗ-ЕР преобладает гедонический мотив к началу КД, доминировало компульсивное влечение, завершение эпизода происходи­ло вынужденно; в группе СКЗ мотивом к КД являлось получение детензивного и анксиолитического эффек­та, преобладало обсессивное влечение, был характерен аутохтонный выход. Перманентный тип течения более характерен для пациентов из группы КЗ-ЕР (р=0,0001), рецидивирующий — для пациентов с СКЗ (р=0,002); СКЗ является более прогредиентным вариантом расстрой­ства.
  3. Изучены факторы риска развития КЗ. Расстрой­ство имеет предиспозицию. Личностный компонент предиспозиции включает преобладание акцентуаций неустойчивого (ПЗ)-ЕР и шизоидного (СКЗ) типов, сни­жение продуктивности всех компонентов когнитивных процессов и низкие показатели интернальности в обеих группах. Морфофункциональный компонент включа­ет особенности полиморфизма Val158Met гена COMT в виде преобладания (59,1 %) гомозигот по аллели Val и вы­сокую частоту структурных аномалий ЦНС (55 пациен­тов; 62,5 %). Половой компонент состоит в преобладании лиц мужского пола. Установлены некоторые звенья пато­генеза КЗ: нарушения катехоламиновой и серотониновой нейромедиации, нарушения биоэлектрической актив­ности головного мозга с высокой распространенностью (47,0 %) пароксизмальной активности.
  4. Клинико-динамическая модель развития КЗ соот­носится с концепцией патологических интеграций нерв­ной системы, предложенной академиком Крыжановским Г.Н. На основе выявленных патогенетических механиз­мов рекомендованы следующие подходы к терапии КЗ: психотерапия, психофармакотерапия и их сочетание (комплексный подход). Основным подходом явился ком­плексный. Учитывая наличие в патогенезе СКЗ сочетан­ного расстройства, у пациентов данной группы делался акцент на ПФТ. В группе КЗ-ЕР акцент в терапии смеща­ется в сторону ПТ, учитывая превалирование у пациен­тов неустойчивых и лабильно-возбудимых черт харак­тера в сочетании с неадаптивными копинг-стратегиями поведения.

Список литературы

1. Егоров А.Ю. Современные представления об интернет-аддикциях и подходах к их коррекции // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. — 2015. — N 4(33). — C. 4. Доступно по: http://mprj.ru. Ссылка активна на 15.09.2016.

2. Пережогин Л.О. Интернет-аддикция и коморбидные ей состояния у детей и подростков // Наркология. — 2016. — №8. — С. 68-70.

3. Солдаткин В.А., Мавани Д.Ч. Клинико-динамические особенности компьютерной зависимости, сочетающейся с другим психическим расстройством // Психиатрия и психофармакотерапия. — 2017. — № 19 (5). — С. 61-66.

4. Young K.S. Psychology of computer use: XL. Addictive use of the Internet: a case that breaks the stereotype // Psychological reports. — 1996. — V 79(3). — P. 899-902. doi: 10.2466/pr0.1996.79.3.899.

5. Ван Ш. Опыт потока у китайских игроков в компьютерные игры и его связь с особенностями китайской культуры // Психологические исследования: электронный научный журнал. - 2012. - №1. - С. 6-8. doi: 0421200116/0006.

6. Солдаткин В.А., Мавани Д.Ч. CIAS: проблема доверия // Неврологический вестник. Журнал им. В.М. Бехтерева. — 2016. — Т. XLVIII. — №3. — С. 98-105.

7. Кардашян Р.А. Факторы риска, способствующие формированию компьютерной игровой зависимости у школьников общеобазовательных учреждений // Вопросы наркологии. — 2017. — №6. — С. 128-129.

8. Солдаткин В.А., Бухановский А.О., Калмыков Е.А. Нейро-визуализационная характеристика головного мозга больных, страдающих игровой зависимостью // Российский психиатрический журнал. — 2011. — №1. — С. 15-22.

9. Симак О.Я., Солдаткин В.А. Семья больного шизофренией как перспективный фокус внимания // Неделя науки - 2016. Материалы Всероссийского молодёжного форума с международным участием. — 2016. — С. 506-509.

10. Young KS. The evolution of Internet addiction // Addictive Behaviors. — 2017 — V100(64). — P. 229-230. doi: 10.1016/j.addbeh.2015.05.016.

11. Lugoboni F., Levin F.R., Pieri M.C., Manfredini M., Zamboni L., et al. Co-occurring Attention Deficit Hyperactivity Disorder symptoms in adults affected by heroin dependence: Patients characteristics and treatment needs // Psychiatry research. — 2017. — V.250. — P.210-216. doi: 10.1016/j.psychres.2017.01.052.

12. Kuss D.J., Griffiths M.D., Pontes H.M. Chaos and confusion in DSM-5 diagnosis of Internet Gaming Disorder: Issues, concerns, and recommendations for clarity in the field // Journal of Behavioral Addictions. — 2017. — V.6(2). — P.103109. doi: 10.1556/2006.5.2016.062

13. Santos V.A., Freire R., Zugliani M., Cirillo P., Santos H.H., et al. Treatment of Internet addiction with anxiety disorders: Treatment protocol and preliminary before-after results involving pharmacotherapy and modified cognitive behavioral therapy // JMIR research protocols. — 2016. — 5(1). - P. 46. doi: 10.2196/resprot.5278.

14. Пятницкая И.Н. Наркомания. - М.: Медицина, 1994.

15. Brown R. I. F. Some contributions of the study of gambling to the study of other addictions // Gambling behavior and problem gambling. — 1993. - V1. — P.241-272.

16. Матлина Э.Ш., Киселева З.М., Софиева И.Э. Методы исследования некоторых гормонов и медиаторов. - М.: Медицина, 1965.

17. Коган Б. М., Нечаев Н. В. Чувствительный и быстрый метод одновременного определения дофамина, норадреналина, серотонина и 5-оксииндолуксусной кислоты в одной пробе // Клиническая лабораторная диагностика. — 1979. — №5. — С. 301-303.

18. Портнов А.А. Общая психопатология. - М.: Медицина, 2004.

19. Шабанов П.Д. Наркология: руководство для врачей. Изд. 2-е, перераб. и доп. - М.: Гэотар-медиа, 2012.

20. Кит О.И., Геворкян Ю.А., Солдаткина Н.В., Водолажский Д.И. Частота и спектр мутаций гена KRAS при распространенном колоректальном раке. Клинико-морфологические особенности // Молекулярная медицина. — 2015. — №5. — С. 26-29.

21. Крыжановский Г.Н. Детерминантные структуры в патологии нервной системы: генераторные механизмы нейропатологических синдромов. - М.: Медицина, 1980.


Об авторах

В. А. Солдаткин
Ростовский государственный медицинский университет
Россия

Солдаткин Виктор Александрович - доктор медицинских наук, доцент, заведующий кафедрой психиатрии и наркологии.

Ростов-на-Дону


Д. Ч. Мавани
Медицинский Центр «Нова Вита»
Россия

Мавани Дхавал Чандракант - кандидат медицинских наук, врач-психиатр.

Ростов-на-Дону



Е. В. Карпова
Медицинский Центр «Нова Вита»
Россия

Карпова Елена Валериевна - врач-психиатр, главный врач.

Ростов-на-Дону



А. Я. Перехов
Ростовский государственный медицинский университет
Россия

Перехов Алексей Яковлевич - кандидат медицинских наук, доцент кафедры психиатрии и наркологии ФПК.

Ростов-на-Дону



В. В. Мрыхин
Ростовский государственный медицинский университет
Россия

Мрыхин Владимир Валерьевич - кандидат медицинских наук, доцент кафедры психиатрии и наркологии ФПК.

Ростов-на-Дону



А. И. Ковалев
Ростовский государственный медицинский университет
Россия

Ковалев Александр Иванович, ассистент кафедры психиатрии и наркологии ФПК.

Ростов-на-Дону


М. Н. Крючкова
Ростовский государственный медицинский университет
Россия

Крючкова Марина Николаевна - ассистент кафедры психиатрии и наркологии ФПК.

Ростов-на-Дону



О. А. Бухановская
Ростовский государственный медицинский университет
Россия

Бухановская Ольга Александровна - кандидат медицинских наук, ассистент кафедры психиатрии и наркологии ФПК.

Ростов-на-Дону


И. Н. Хмарук
Ростовский государственный медицинский университет
Россия

Хмарук Игорь Николаевич - кандидат медицинских наук, доцент кафедры психиатрии и наркологии ФПК.

Ростов-на-Дону


Для цитирования:


Солдаткин В.А., Мавани Д.Ч., Карпова Е.В., Перехов А.Я., Мрыхин В.В., Ковалев А.И., Крючкова М.Н., Бухановская О.А., Хмарук И.Н. Клинико-патогенетическая характеристика компьютерной зависимости. Медицинский вестник Юга России. 2019;10(2):35-47. https://doi.org/10.21886/2219-8075-2019-10-2-35-47

For citation:


Soldatkin V.A., Mavani D.C., Karpova E.V., Perekhov A.Y., Mrikhin V.V., Kovalev А.I., Kryuchkova M.N., Bukhanovskaya O.A., Khmaruk I.N. Clinic pathogenetic characteristics of computer addiction. Medical Herald of the South of Russia. 2019;10(2):35-47. (In Russ.) https://doi.org/10.21886/2219-8075-2019-10-2-35-47

Просмотров: 140


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2219-8075 (Print)
ISSN 2618-7876 (Online)