Лихорадка Западного Нила на территории Северо-Кавказского федерального округа: оценка результатов эпидемиологического мониторинга в современный период

Введение

Лихорадка Западного Нила (ЛЗН) — это зоонозная инфекция, вызываемая вирусом Западного Нила (ВЗН) из рода Orthoflavivirus семейства Flaviviridae. Основными переносчиками возбудителя ЛЗН являются комары, а природными резервуарами — птицы [1][2][3]. Вирус циркулирует на территории более чем 70 субъектов Российской Федерации, однако наибольшая интенсивность проявлений эпидемического (78,5% от случаев заболевания) и эпизоотического (52,5% положительных находок) процесса отмечена в субъектах Южного федерального округа (ЮФО) [4].

Помимо территории субъектов ЮФО, в пределах климатической зоны, являющейся оптимальной для активной и устойчивой циркуляции ВЗН за счёт высоких сумм эффективных температур в сезон передачи вируса [5], располагаются субъекты Северо-Кавказского федерального округа (СКФО). Однако фактические данные мониторинга за возбудителем в отношении субъектов СКФО ограничены и разнятся от субъекта к субъекту [6]. Таким образом, обобщение имеющихся данных о распространении и интенсивности проявлений эпидемического процесса ЛЗН на Северном Кавказе является актуальной задачей, направленной на формирование целостного представления о состоянии природных очагов ЛЗН в этом регионе.

Цель исследования — оценить результаты эпидемиологического мониторинга за возбудителем ЛЗН на территории СКФО в современный период.

Материалы и методы

В работе проанализированы официальные данные Управлений Роспотребнадзора по субъектам Российской Федерации, входящих в СКФО, за период с 2010 г. по 2025 г., предоставленные в Референс-центр по мониторингу за возбудителем ЛЗН на базе ФКУЗ «Волгоградский научно-исследовательский противочумный институт» Роспотребнадзора (далее — Референс-центр), результаты собственных исследований Референс-центра и материалы научных публикаций.

Основной метод исследования — комплексный эпидемиологический. При анализе данных применены методы дескриптивной статистики, включающие расчёт относительных и средних величин, стандартного отклонения и ошибки репрезентативности. Для оценки достоверности различий относительных показателей использовался уровень значимости p<0,05. Доверительные интервалы (ДИ) показателей, характеризующих структуру заболеваемости, рассчитывались на уровне 95% с применением метода Уилсона, что обеспечивает корректность интервалов при малых выборках и несимметричном распределении категориальных данных. Для показателей серопревалентности 95% ДИ определялись методом Клоппера – Пирсона, основанном на точном биномиальном распределении, что позволяет получать статистически строгое ограничение вероятности при отсутствии положительных находок в сероэпидемиологических исследованиях. Статистическая обработка и анализ данных, подготовка табличного материала проводились в среде LibreOffice Calc 25.8.3 (распространяется по лицензии Mozilla Public License v2.0).

Результаты

В течение 2010–2025 гг. случаи ЛЗН зарегистрированы во всех субъектах этого федерального округа (табл. 1). Вклад административных территорий, входящих в СКФО, в общероссийскую заболеваемость составляет 1,1%. Все официально зарегистрированные случаи заболевания обусловлены заражением на территории СКФО.

Помимо этого, установлены факты заражения ВЗН у жителей других субъектов России, которые посещали территорию СКФО. В частности, зарегистрированы завозные случаи ЛЗН из Чеченской Республики в Астраханскую (2012, 2018) и Саратовскую (2016) области, из Республики Дагестан — в Ростовскую (2015) и Саратовскую (2016) области.

Многолетняя и внутригодовая динамика заболеваемости. Впервые официально зарегистрированные случаи заболевания на территории СКФО датируются 2012 г. Вместе с тем можно предполагать, что циркуляция ВЗН и контакт населения с возбудителем этой инфекции наблюдались в этом регионе и ранее. Согласно данным публикаций, более 30 лет назад (1991 г.) специфичные к ВЗН антитела обнаружены в образцах сывороток крови, взятых от населения Чеченской Республики и Ставропольского края (серопревалентность — 0,3% и 0,7% соответственно) [7]. Из всех субъектов округа с 2012 г. в эпидемический процесс был вовлечён только Ставропольский край. Здесь же в 2018 г. и 2019 г. вновь регистрировались случаи местного заражения ВЗН, что отражает периодическое проявление активности природного очага. Также в 2018 г. был подтверждён случай заболевания ЛЗН в другом субъекте округа — Республике Дагестан. В 2021–2025 гг. случаи заболевания выявлены во всех остальных субъектах СКФО. Расширение ареала ЛЗН на территории СКФО в этот период связано с проведением активных скрининговых обследований стационарных и амбулаторных больных, обратившихся за медицинской помощью с симптомами, не исключающими ЛЗН, на базе Референс-центра.

С учётом спорадического характера регистрируемой заболеваемости не представляется возможным оценить цикличность ее колебаний. Тем не менее за исследуемый период можно выделить увеличение числа заболевших в 2024 г., соответствующий периоду подъема заболеваемости ЛЗН в Российской Федерации.

Возникновение случаев заболевания ЛЗН на территории СКФО характерно в период с июля по октябрь. Наибольший удельный вес выявленных заболевших приходится на август (27,9%) и сентябрь (46,5%), доля случаев в июле составляет 18,6%, в октябре — 7,0%. Такое распределение соответствует сезонности инфекции, устоявшейся в России в последнее десятилетие. Наиболее раннее начало эпидемического сезона установлено на 28-й календарной неделе, позднее окончание — на 43-й неделе. В целом средняя продолжительность сезона составляет 6,75±1,63 недели и не имеет статистически значимых различий с аналогичным показателем в других субъектах юга европейской части России [8].

Структура заболеваемости. Прежде чем перейти к результатам анализа распределения случаев ЛЗН по группам населения, необходимо отметить, что вследствие небольшого числа выявленных больных в большинстве субъектов округа сравнение показателей их удельного веса между субъектами не может быть статистически значимым.

Распределение заболевших по полу демонстрирует умеренное преобладание женщин: их доля составляет 53,5% (95% ДИ: 38,9–67,5%), мужчины формируют 46,5% (95% ДИ: 32,5–61,1%) случаев заболевания. Данное наблюдение требует дальнейшего изучения, поскольку на территории России в структуре заболеваемости ЛЗН доминируют мужчины — 56,7% (95% ДИ: 55,0–58,4%), в то время как на женщин приходится 43,3% (95% ДИ: 41,6–45,0%) случаев ЛЗН. Единственным субъектом СКФО, где мужчины составляют большинство больных, является Ставропольский край: 53,8% (95% ДИ: 35,5–71,2%) случаев среди мужчин и 46,2% (95% ДИ: 28,8–64,5%) — среди женщин.

Наибольший удельный вес в структуре заболевших имеют лица в возрасте 60 лет и старше (46,5% (95% ДИ: 32,5–61,1%)) и 50–59 лет (20,9% (95% ДИ: 11,4–35,2%)), случаи заболевания в остальных возрастных группах единичны и вносят приблизительно равный вклад в совокупную заболеваемость. Статистически значимое преобладание старшей возрастной группы (60 лет и более) установлено только в Ставропольском крае — 57,7% (95% ДИ: 38,9–74,5%). Подобное распределение является типичным для ЛЗН поскольку болезнь у лиц данного возраста протекает, как правило, в более тяжёлой форме, и такие случаи выявляются чаще [9][10].

Среди социальных групп значительное число больных приходится на пенсионеров и неработающее население трудоспособного возраста, удельный вес данных категорий населения составляет 39,5  (95% ДИ: 26,4–54,4%) и 27,9% (95% ДИ: 16,8–42,7%), соответственно. Необходимо отметить, что доля неработающего населения здесь выше, чем в среднем по России (22,4%; 95% ДИ: 16,8–28%), однако пересечение доверительных интервалов указывает на отсутствие статистически значимого различия. Тем не менее наблюдаемая тенденция может быть связана с социально-экономическими особенностями региона (преобладание сельского населения, низкий уровень официальной занятости, доступность и качество медицинской помощи).

Среди выявленных случаев болезни преобладает клиническая форма без поражения центральной нервной системы (ЦНС): ее доля составила 72,1% (95% ДИ: 57,3–83,3%), что соответствует общероссийскому уровню за многолетний период (74,8%; 95% ДИ: 73,2–76,4%). Удельный вес нейроинвазивных форм, зарегистрированных в 27,9% случаев (95% ДИ: 16,8–42,7%), был сопоставим с долей таких форм по России в целом (25,2%; 95% ДИ: 23,6–26,8). По тяжести клинического течения в структуре заболеваемости округа доминировали среднетяжелые и легкие формы – 41,9% (95% ДИ: 28,4–56,7%) и 34,9% (95% ДИ: 22,4–49,8%) соответственно. Для сравнения, многолетние российские показатели составляют 71,8% (95% ДИ: 70,2–73,5) для среднетяжёлой и 16,4% (95% ДИ: 15,1–17,8) для лёгкой формы. Тяжёлое течение выявлено у 23,2% (95% ДИ: 13,1–37,7%) заболевших, что в 2 раза выше, чем в среднем по России (11,7%; 95% ДИ: 10,6–12,9).

Летальные исходы зарегистрированы только в одном субъекте округа — в Ставропольском крае, где летальность составила 11,5% (3 случая из 26; 95% ДИ: 4,0–28,9%). В целом по СКФО летальность находилась на уровне 7% (95% ДИ: 2,4–18,6%), что в 2,2 раза выше общероссийского показателя за многолетний период (3,2%; 95% ДИ: 2,7–3,8%), однако интерпретация этих различий ограничена малым числом случаев заболевания и приоритетным выявлением больных с манифестными клиническими формами.

Территориальная приуроченность проявлений эпидемического процесса ЛЗН. Широкое распространение проявлений ЛЗН отмечено в Ставропольском крае. За исследуемый период случаи заболевания здесь зарегистрированы в Петровском (11 случаев), Александровском, Георгиевском, Будённовском (по 2 случая), Благодарненском и Советском (по 1 случаю) муниципальных округах, а также городах Ставрополье (5 случаев), Ессентуках и Кисловодске (по 1 случаю). Случай заболевания диагностирован в граничащем с Кисловодском Малокарачевским районом Карачаево-Черкесской Республики. Заболевшие выявлены в г. Грозном (3 случая), Наурском и Шалинском районах (по 1 случаю) Чеченской Республики, г. Махачкале (3 случая) и Дербентском районе (1 случай) Республики Дагестан, г. Владикавказе (2 случая) Республики Северная Осетия – Алания. Единичные случаи болезни подтверждены в Чегемском районе Кабардино-Балкарской Республики, Малгобегском и Назрановском районах Республики Ингушетия.

Большинство зарегистрированных случаев заболевания в СКФО приходилось на городское население (76,7% (95% ДИ: 62,3–86,9%)), тогда как удельный вес заболевших среди сельских жителей составил 23,3% (95% ДИ: 13,2–37,8%). На уровне округа это соответствует общероссийскому распределению, где также преобладают случаи среди городского населения — 72,4% (95% ДИ: 70,6–73,9%) при 27,6% (95% ДИ: 25,9–29,2%) среди сельских жителей.

В структуре вероятных мест заражения ВЗН в СКФО доминирует инфицирование по месту жительства в городской местности, что составляет 60,5% (95% ДИ: 45,6–73,6%). Этот показатель несколько выше общероссийского уровня — 45,1% (95% ДИ: 42,4–47,8%). Доля случаев, связанных с проживанием в сельской местности, в округе составляет 23,2% (95% ДИ: 13,2–37,7%) и соответствует аналогичному показателю по России — 25,3% (95% ДИ: 23,1–27,7%). Инфицирование при выезде в природные зоны отдыха регистрировалось в 16,3% случаев (95% ДИ: 8,1–30%), что сопоставимо со средним по стране — 16,5% (95% ДИ: 14,6–18,6%). Доля заболевших, указавших на иные маршруты пребывания, в том числе связанные с хозяйственно-бытовой деятельностью на приусадебных и дачных участках, в СКФО в отчётный период отсутствовала, тогда как в общероссийской структуре они составляют 13,1% (95% ДИ: 11,4–15,0%). В качестве ведущей причины заражения следует рассматривать контакт с основными переносчиками возбудителя: об укусах комаров, по данным эпидемиологических расследований, сообщили 72,1% заболевших.

Состояние популяционного иммунитета. С учётом спорадического характера регистрируемой заболеваемости и преимущественного выявления манифестных форм инфекции особую актуальность приобретает оценка популяционного иммунитета к ВЗН, позволяющая судить о скрытом течении эпидемического процесса.

В современный период исследования иммунной прослойки к ВЗН на территории субъектов СКФО проводятся нерегулярно. В период с 2010 г. по 2025 г. выполнены 8370 исследований сывороток крови, отобранных у «индикаторных» групп населения, на наличие антител класса IgG к возбудителю ЛЗН. Совокупный удельный вес положительных проб составил 9,2% (95% ДИ: 8,6–9,8%). Показатели серопревалентности, превышающие общерегиональное значение, отмечены в Республике Дагестан, в отдельные годы — в Ставропольском крае и Кабардино-Балкарской Республике, что может свидетельствовать об активном, в том числе скрытом контакте населения с ВЗН на территории региона. В Чеченской Республике и Карачаево-Черкесской Республике плановый серологический мониторинг не проводится. Подробные данные о результатах проведенных исследований в разрезе отдельных субъектов представлены в таблице 2.

В Республиках Ингушетия и Северная Осетия – Алании положительные результаты в исследуемые годы не выявлены, при этом расчёт доверительных интервалов по методу Клоппера – Пирсона показывает, что даже при отсутствии регистрации антител класса IgG к ВЗН вероятность скрытой циркуляции возбудителя полностью исключить нельзя (верхняя граница 95% ДИ в разные годы достигала 1,8–4,0%). Это предположение подтверждают результаты поисковых исследований Референс-центра, в ходе которых были осуществлены скрининговые обследования населения. Среди данной группы иммунная прослойка была выявлена в ряде субъектов округа, в том числе вышеперечисленных: Ставропольском крае (2022 г. — 5%; 95% ДИ: 2,6–8,6%), Карачаево-Черкесской Республике (2022 г. — 5,7%; 95% ДИ: 2,1–12,0%), Кабардино-Балкарской Республике (2023 г. — 4%; 95% ДИ: 1,1–9,9%), Республике Ингушетия (2023 г. — 2%; 95% ДИ: 0,2–7,0%, 2024 г. — 4%; 95% ДИ: 1,1–9,9%), Чеченской Республике (2023 г. — 10%; 95% ДИ: 4,9–17,6%, 2024 г. — 3%; 95% ДИ: 0,6–8,5%), Республике Северная Осетия-Алания (2023 г. — 14%; 95% ДИ: 7,9–22,4%, 2025 г. — 8%; 95% ДИ: 3,5–15,2%).

В целом структура обследованных контингентов существенно различалась между субъектами и годами наблюдения. На отдельных территориях исследования проводились преимущественно среди доноров, тогда как в других — преимущественно среди жителей населенных пунктов (рис. 1).

Включение животноводов в «индикаторную» группу отмечено эпизодически и характеризовалось значительно меньшим объёмом обследований (суммарное по всем субъектам число проб, отобранных от животноводов, составило 223, в то время как от доноров исследованы 2510 образцов, жителей населенных пунктов — 5637). Вместе с тем именно в этой группе зарегистрирован наиболее высокий уровень иммунной прослойки к ВЗН (12,6%; 95% ДИ: 8,5–17,6%), среди жителей населенных пунктов серопревалентность в среднем составила 11,9% (95% ДИ: 11,0–12,7%), среди доноров — 2,8% (95% ДИ: 2,2–3,5%). Полученные данные подчеркивают необходимость корректировки объёмов сероэпидемиологических исследований в соответствии с требованиями действующих нормативно-методических документов¹.

Обсуждение

В отличие от остальной части региона юга европейской части России, где устойчивая циркуляция возбудителя многократно подтверждена в ретроспективном и современном периоде, на территории СКФО наблюдаемые проявления ЛЗН характеризуются значительно меньшей интенсивностью. Несмотря на то, что первые случаи ЛЗН в округе выявлены более десяти лет назад, длительное время эпидемический процесс оставался локализованным преимущественно в Ставропольском крае. Расширение географии выявленных случаев на другие субъекты СКФО происходило постепенно. В частности, первый случай заболевания в Республике Дагестан был зарегистрирован в 2018 г., а начиная с 2021 г. случаи ЛЗН были диагностированы и в остальных субъектах округа за счёт поисковых научных исследований Референс-центра. То есть реальная интенсивность эпидемического процесса в большинстве субъектов СКФО остается неуточнённой, что, наиболее вероятно, связано с низкой настороженностью медицинских специалистов в отношении ЛЗН и требует повышения готовности учреждений здравоохранения к выявлению, диагностике и лечению больных ЛЗН в эпидемический сезон.

Внутригодовая динамика заболеваемости ЛЗН в СКФО с пиком регистрации случаев в августе–сентябре, согласуется с максимальной активностью кровососущих комаров — основных переносчиков ВЗН и интенсивностью циркуляции вируса в этот период. Отмеченные в исследовании сроки начала и окончания эпидемического сезона не выходят за рамки характерных значений для юга европейской части России, что позволяет говорить о сходстве условий формирования эпидемического процесса [11].

Структура заболеваемости по социально-демографическим характеристикам также соответствует общим закономерностям, описанным для ЛЗН в России. Преобладание больных старших возрастных групп объясняется не только более высоким риском тяжёлых форм заболевания, но и большей вероятностью обращения за медицинской помощью. При этом установленная доля неработающих лиц трудоспособного возраста в структуре выявленных заболевших в СКФО несколько выше общероссийской. Это может отражать социально-экономический профиль региона: высокую долю сельского населения, меньшую вовлечённость в формальный рынок труда, а также вероятную зависимость выявления случаев от доступности и качества медицинской помощи.

Клинические особенности зарегистрированных случаев ЛЗН в СКФО характеризуются более высокой (в 2 раза) долей тяжёлых форм заболевания по сравнению с многолетними общероссийскими показателями. Одновременно с этим выявлена и более высокая, чем в целом по России, летальность. Наиболее выраженные показатели отмечены в Ставропольском крае, где сосредоточено большинство случаев и зарегистрированы все летальные исходы. Однако интерпретация этих различий требует осторожности. Небольшое совокупное число наблюдений в регионах СКФО, а также преимущественная регистрация манифестных, клинически выраженных случаев могут приводить к искусственному завышению доли тяжёлых форм и летальности. При низком общем числе заболевших каждая тяжёлая форма оказывает существенное влияние на структуру заболеваемости, а случаи с легким течением остаются невыявленными. Таким образом, повышенные показатели тяжести и летальности, вероятно, отражают не истинную клинико-эпидемиологическую картину ЛЗН в регионе, а статистические эффекты малой выборки в условиях ограниченного числа наблюдений.

Наблюдаемая пространственная неоднородность заболеваемости ЛЗН в СКФО, вероятно, обусловлена различиями в возможностях выявления заболевания в субъектах округа. Наибольшее число случаев зарегистрировано в Ставропольском крае, причём существенный вклад в заболеваемость внесен Петровским городским округом. Данная территория обладает более развитой лабораторной базой и подготовленными кадрами, обеспечивающими своевременную диагностику ЛЗН. Сложившееся территориальное распределение случаев в других субъектах округа не может рассматриваться как окончательное. Учитывая сходный характер природно-климатических условий и доказанное наличие проявлений инфекции, следует ожидать (при обеспечении качественного эпидемиологического мониторинга) дальнейшего вовлечения в эпидемический процесс муниципальных образований.

Особое значение для оценки эпидемиологической ситуации имеют случаи ЛЗН, выявленные в других субъектах России, но эпидемиологически связанные с пребыванием заболевших на территории СКФО. Подобные эпизоды отражают фактическое функционирование природных очагов, в том числе там, где диагностическая настороженность в общемедицинской сети и охват лабораторным обследованием остаются ограниченными. Отдельные случаи ЛЗН у жителей Астраханской, Саратовской и Ростовской областей, исходя из данных эпидемиологического анамнеза, связаны с посещением Чеченской Республики и Республики Дагестан. Данный факт демонстрирует, что передача инфекции на этих территориях происходит не эпизодически, а регулярно, хоть и выявляется за пределами региона. Учёт таких случаев позволяет говорить о том, что реальная география проявлений эпидемического процесса шире, чем об этом свидетельствует официально зарегистрированная заболеваемость.

Анализ вероятных мест заражения ВЗН демонстрирует доминирование случаев инфицирования по месту жительства в городской местности. На первый взгляд такая картина может выглядеть нетипично для природно-очаговой инфекции, предполагающей более высокую вероятность контакта с переносчиками в сельских и природных ландшафтах. Однако подобное распределение объясняется, прежде всего, характером выявления случаев: заболевание чаще диагностируется у лиц с клинически выраженными или тяжёлыми формами, проживающих в городах, где доступность медицинской помощи и лабораторной диагностики значительно выше. Кроме того, в городской черте фиксируется высокая концентрация зелёных зон, водоёмов и рекреационных пространств, что создает условия для выплода переносчиков возбудителя ЛЗН и способствует возникновению антропоургических очагов, описанных ранее для южных регионов России. Именно на территории антропоургических очагов в последние годы регистрируется наиболее высокая заражённость ВЗН переносчиков². Доля заражений, связанных с сельской местностью, сопоставима с общероссийскими наблюдениями, однако реальный вклад сельских территорий, вероятно, выше, поскольку выявляемость заболевания здесь ограничена низкой обращаемостью и недостаточным охватом лабораторных исследований. Несколько меньшая доля случаев, связанных с выездом в природные зоны отдыха, по сравнению со среднероссийскими данными также может быть следствием информационной неполноты: пациенты нередко затрудняются точно указать обстоятельства пребывания на открытых ландшафтах либо могут недооценивать эпидемиологическую значимость таких контактов. Отсутствие случаев, связанных с посещением дачных участков, обусловлено региональными особенностями застройки и проживания, при которых данные территории, как правило, входят в структуру постоянного места проживания и не выделяются как самостоятельное место заражения.

В совокупности полученные результаты свидетельствуют о том, что выявленные закономерности отражают прежде всего структуру диагностируемых, а не всех фактически происходящих эпизодов инфицирования. Реальная эпидемиологическая картина может быть существенно иной, что требует дальнейшего уточнения в условиях усиления эпидемиологического надзора и повышения настороженности медицинских специалистов в процессе сбора эпидемиологического анамнеза больных с подозрением на ЛЗН.

Данные по исследованию популяционного иммунитета к ВЗН демонстрируют выраженную неоднородность уровней серопревалентности между субъектами СКФО. Максимальные показатели иммунной прослойки, устойчиво регистрируемые в Республике Дагестан и Ставропольском крае, свидетельствуют о длительной и активной циркуляции возбудителя, однако согласуются с выявленной заболеваемостью только в последнем из них. В то же время низкие значения серопревалентности и отсутствие положительных находок в других субъектах округа не могут рассматриваться как индикатор отсутствия циркуляции ВЗН: расчёт доверительных интервалов по методу Клоппера – Пирсона показал наличие статистически значимой вероятности скрытой передачи возбудителя даже при нулевых значениях.

Анализ контингентов обследованных лиц указывает на несоблюдение утверждённого подхода к формированию выборок для серологического мониторинга. Необходимо отметить, что качество выборки оказывает значимое влияние на эффективность мониторинга и его способность отражать реальную интенсивность эпидемического процесса. В частности, при значительном количестве обследований, выполненных среди доноров крови, использование этой группы как основной для оценки популяционного иммунитета к ВЗН имеет существенные ограничения. Доноры представляют собой относительно молодую, социально и клинически благополучную часть населения, проходящую предварительный медицинский отбор, что снижает вероятность включения лиц из групп повышенного эпидемиологического риска. Это объясняет значительно меньшую долю положительных проб в данной группе (2,8%) по сравнению с жителями населенных пунктов и особенно животноводами. Преобладание доноров в выборке в ряде субъектов приводит к смещению оценки серопревалентности в сторону занижения и ограничивает возможность корректного отражения истинной распространенности инфекции в популяции. Таким образом, результаты подчёркивают необходимость формирования выборок в соответствии с нормативными требования и включения контингентов, реально отражающих риск инфицирования, — прежде всего представителей профессиональных групп, наиболее интенсивно контактирующих с переносчиками ВЗН.

Заключение

Проведённый анализ многолетних эпидемиологических данных свидетельствует об активной циркуляции ВЗН на территории субъектов СКФО, несмотря на невысокие уровни регистрируемой заболеваемости и выраженные различия в интенсивности проявлений эпидемического процесса между субъектами. Полученные данные сероэпидемиологического мониторинга указывают на факт скрытого распространения инфекции и формирование иммунной прослойки на территории СКФО, при этом наиболее вовлечёнными в эпидемический процесс являются население Ставропольского края и Республики Дагестан. Установленные расхождения между официально регистрируемой заболеваемостью и серологическими показателями свидетельствуют о недоучёте различных форм инфекции, в первую очередь лёгких и среднетяжёлых, что требует повышения эффективности клинической и лабораторной диагностики. Вместе с тем, выявленное несоблюдение требований подбора «индикаторных» групп населения осложняет получение достоверной информации о распространении инфекции на территории отдельных субъектов. Перечисленные обстоятельства подчеркивают необходимость оптимизации системы эпидемиологического надзора за ЛЗН — как мониторинга заболеваемости, так и исследований популяционного иммунитета к возбудителю, в регионе Северного Кавказа.