Preview

Медицинский вестник Юга России

Расширенный поиск

Роль генетических и метаболических нарушений при остеопорозе

https://doi.org/10.21886/2219-8075-2021-12-1-6-13

Полный текст:

Аннотация

Остеопороз — это прогредиентное мультифакториальное системное заболевание скелета, характеризующееся нарушением микроархитектоники костной ткани, приводящее к возникновению низкоэнергетических переломов и ухудшающее качество жизни индивидуумов. К факторам риска развития остеопороза относят курение, которое за счёт ингибирования всасывания кальция в кишечнике не только способствует развитию снижению плотности костной ткани, но и является предиктором возникновения бронхолёгочной патологии. Развивающееся при хронической обструктивной болезни легких системное воспаление, связанное с выработкой интерлейкинов (ИЛ)-6, ИЛ-1, ИЛ-8, фактора некроза опухоли α, стимулирует остеокластопосредованную резорбцию костной ткани, а низкий уровень остеопротогерина замыкает порочный круг. В клинической практике требуется определение маркеров резорбции костной ткани. Это и тартрат-резистентная кислая фосфатаза, 5β фракция которой сигнализирует об окончании процесса резорбции; это и гидроксипиридиновые сшивки (пиридолин (PYD) и деоксипиридолин), придающие стабилизацию молекуле костного коллагена. В развитии остеопороза не последнюю роль играют и генетические факторы. Наличие генотипа GG или аллеля G полиморфизма 283 А> G (Bsml) гена VDR является предиктором остеопороза поясничных позвонков L1-L4. Замена цитозина на тимин (С> Т) в экзоне 17 гена кальцитонина (CALCR) в положении 1340 ведёт к замене аминокислоты пролина (CCG) на лейцин (CTG) в положении 463 молекулы белка-рецептора и влияет на плотность кости. Но наиболее филогенетически древним механизмом регуляции развития и поддержания гомеостаза тканей за счёт контроля пролиферации, дифференциации, миграции и апоптоза клеток является сигнальный путь Wnt (СП-Wnt). Изменения в передаче сигнала Wnt, наблюдаемые при генетических мутациях, вызывают различные заболевания скелета человека. Системный поиск литературы проводился по базам данных Scopus, PubMed, Web of Science.

Для цитирования:


Васильева Л.В., Беззубцева Е.Н., Гостева Е.В., Евстратова Е.Ф. Роль генетических и метаболических нарушений при остеопорозе. Медицинский вестник Юга России. 2021;12(1):6-13. https://doi.org/10.21886/2219-8075-2021-12-1-6-13

For citation:


Vasilyeva L.V., Bezzubtseva E.N., Gosteva E.V., Evstratova E.F. The role of genetic and metabolic disorders in osteoporosis. Medical Herald of the South of Russia. 2021;12(1):6-13. (In Russ.) https://doi.org/10.21886/2219-8075-2021-12-1-6-13

О стеопороз — прогредиентное мультифакториальное системное поражение опорнодвигательного аппарата, проявляющееся уменьшением костной массы и нарушением микроархитектоники костной ткани, что приводит к хрупкости кости и возникновению переломов [1]. По данным ВОЗ, приблизительно 75 млн человек во всем мире страдают остеопорозом. Основную группу риска (примерно 80%) составляют женщины в постменопаузальном периоде, то есть болезнь связана с возрастным изменением обменных процессов, поэтому риск её развития необходимо определять уже после 45 лет. В индустриально развитых странах распространён сенильный остеопороз, который одинаково встречается как у мужчин, так и у женщин после 70 лет. Не уступает ему вторичный остеопороз, возникающий на фоне различной патологии или являющийся лекарственно индуцированным. Предполагают, что число переломов за год шейки бедра в мире увеличится с 1, 7 млн в 1990 г. до 6,3 млн. к 2050 г. [2].

Факторы риска развития остеопороза можно разделить на генетически обусловленные (немодифицируемые) и модифицируемые. Роль наследственной предрасположенности не вызывает сомнения так же, как и влияние внешних факторов, таких как дефицит витамина Д, недостаток белка в пище, гиподинамия, низкая масса тела, глюкокортикоидная терапия, нарушение функции внешнего дыхания, курение [3].

Табакокурение увеличивает возникновение остеопоретических переломов различной локализации в 1,29 раз, перелома шейки бедра — в 1,8 раз [4] путём нарушения костеобразования в результате костной резорбции за счет снижения всасывания кальция в кишечнике [5]. Плотность костной ткани у курящих (более 20 пачек/ лет) на 12% ниже по сравнению с некурящими [6], а риск переломов позвоночного столба и бедреной кости у курящих превышает таковой у некурящих. Причём у бывших курильщиков показатели минеральной плотности костной ткани Т были на 0,064 единицы выше за каждые 10 лет ремиссии [7]. Табакокурение не только способствует снижению плотности костной ткани, но и является предиктором возникновения бронхолегочной патологии, которая в свою очередь запускает формирование пульмоногенных остеопений.

Частота встречаемости остеопении у пациентов с хронической обструктивной болезнью легких (ХОБЛ) составляет, по разным данным, от 60 до 75,9%. Было обследовано 95 пациентов с ХОБЛ (30 женщин, 65 мужчин), средний возраст которых составил 54,2±1,4 года, длительность болезни — от 4 до 22 лет. Нарастание степени снижения ОФВ1 сопровождалось закономерным уменьшением плотности костной ткани (r = -0,86, p <0,01) [8]. Возникающее при ХОБЛ системное воспаление, связанное с выработкой интерлейкинов (ИЛ)-6, ИЛ-1, ИЛ-8, фактора некроза опухоли–α (TNF-α), стимулирует остеокластопосредованную резорбцию костной ткани [9]. Помимо указанных провоспалительных цитокинов в последние годы большое внимание уделяется факторам, объединённым в систему «остеопротегерин (ОПГ) — лиганд рецептора активатора нуклеарного фактора кβ» и регулирующим костную резорбцию в норме и патологии [10].

Остеопротогерин — это гликопротеин, относящийся к семейству фактора некроза опухоли TNF и секретируемый клетками остеобластического ряда [11]. Механизм его действия заключается в нейтрализации лиганда активатора рецептора ядерного фактора каппа В (NF-kB)- RANKL. Таким образом блокируется взаимодействие между активатором рецептора NF-kB- RANK и его лигандом RANKL на поверхности преостеокластов, тем самым ингибируется заключительная стадия дифференцировки остеокластов и костная резорбция [12]. В наблюдении на 55 пациентах, страдающих ХОБЛ, у 43 был диагностирован остеопенический синдром: уровень ОПГ в сыворотке крови был ниже, чем в контроле и с утяжелением стадии ХОБЛ отмечался более низкий уровень ОПГ, а также отмечалась обратная корреляционная зависимость между уровнем TNF-α и МПК, при этом содержание TNF-α позитивно коррелировало с уровнем β-CrossLaps [10].

β-CrossLaps — С-концевые телопептиды, образующиеся при разрушении коллагена I типа, который составляет 90% органического матрикса кости. В норме небольшие фрагменты коллагена, образовавшиеся при деградации кости, поступают в кровь и выводятся почками. При остеопорозе же коллаген I типа разрушается в большом объёме, поэтому количество фрагментов коллагена в крови возрастает [13-14]. У пациентов с ХОБЛ наблюдается резкое увеличение концентрации CrossLaps (CL-компонента С-терминалнього телопептида коллагена I типа) почти в 3 раза по сравнению с контрольной группой [8].

Маркеры распада представлены устойчивой к тартрату кислой фосфатазой (ТрКФ) (остеокласт-регулирующим белком) и свободными продуктами деградации коллагена I типа — пиридолином (PYD), дезоксипиридолином (DPD), N-терминальным телопептидом, поперечно-связанным С-телопептидом [15].

Тартрат-резистентная кислая фосфатаза, относящаяся к семейству кислых фосфатаз, с 1959 г. является цитохимическим маркером функции остеокластов [16][17]. Действие её заключается в осуществлении трансцеллюлярного транспорта микропузырьков с продуктами деградации кости [18][19][20]. На данный момент насчитывают пять различных форм этого фермента, причём они продуцируются как тканями (селезёнкой, костной тканью, предстательной железой), так и клетками (тромбоцитами, эритроцитами, макрофагами). Все пять изоформ подавляются L(+)-тартратом, кроме одной — изофермента-5. Выделяют две разновидности ТрКФ-5 — 5α, содержащую сиаловую кислоту и экспрессируемую макрофагами, и 5β, которая синтезируется исключительно остеокластами, отражает напрямую их активность и измеряется колориметрическим методом [21][22]. К тому же ТрКФ-5β дефосфолилирует остеопонтин, костный сиалопротеин, нарушает их связь с интегринами αvβ3 и сигнализирует об окончании процесса резорбции [21].

Стабилизацию молекуле костного коллагена придают гидроксипиридиновые сшивки пиридолин (PYD) и деоксипиридолин (PDP), формирующиеся во время экстрацеллюлярного созревания коллагена [23]. Во время дезорганизации костной ткани поперечные сшивки разрушаются, а их фрагменты попадают в кровоток и фильтруются в мочу. [24][25]. Стоит отметить, что уровень сшивок отражает деградацию только зрелого коллагена, а не вновь образованного, и содержание пиридолина и деоксипиридолина не зависит от характера питания. PYD и PDP имеют высокий аффинитет к скелетным тканям. Несмотря на то, что пиридолин обнаруживается в хрящевой ткани, связочном аппарате, сосудах, а деоксипиридолин преимущественно в кости и дентине, их обнаружение свидетельствует о деструкции именно костной ткани, потому как уровень метаболизма выше в кости, чем в вышеперечисленных тканях. Определение данных сшивок на современном этапе возможно высокочувствительным методом жидкостной хроматографии с массспектрометрией и колонкой диоксида кремния [26].

Радиоиммунологический же метод нашел свое применение в определении уровня амино- и карбокситерминальных телопептидов (NTX(NTP) и CTP(CTX) соответственно), которые представляют собой концевые участки молекулы коллагена. CTP (CTX) имеют в крови четыре изоформы (α-L форма, β-изомерный пептид (β-L)), а также α- и β- D-изомеры. Измерение NTX(NTP) основывается на оценке моноклональных антител к антигенной детерминанте α-2 цепи коллагена. Определение этих форм даёт информацию о возрастных изменениях метаболизма скелета как здоровых людей, так и пациентов с болезнями соединительной ткани [27].

Нарушение формирования коллагена в костной ткани в виде уменьшения количества перекрестных сшивок цепей коллагена обнаружено в исследованиях in vivo и in vitro у лиц с высоким уровнем гомоцистеина [28]. В исследовании [29] Hordaland Homocysteine Study, которое включало 2639 женщин и 2127 мужчин в возрасте от 65 до 67 лет, выявлено увеличение риска переломов бедренной кости у женщин с высоким уровнем гомоцистеина (≥15цМ) по сравнению с низким уровнем (<9,0цМ). Это объясняется тем, что гипергомоцистеинемия, которая может быть обусловлена полиморфизмом метилентетрагидрофолатредуктазы, MTHFR (тип C677T: TT), оказывает губительное воздействие на нервные, сосудистые эндотелиальные клетки, остеобласты и остеокласты путем усиления окислительного стресса, повышения уровня конечных продуктов гликирования, приводящих к снижению прочности кости [30][31].

В поддержании адекватной минерализации костной ткани и скелетообразования трудно переоценить значение витамина D (VD), который регулирует более 2000 генов в организме человека [32]. В коже под воздействием ультрафиолетогового света с длиной волны 290–315 нанометров из 7-дегидрохолестерина образуется витамин D3, в растениях же путём преобразования эргостерола синтезируется витамин D2. Поступающий с пищей и синтезируемый в коже VD подвергаются ряду превращений сначала в печени под воздействием фермента 25-гидроксилазы митохондрий (CYP 27A1) и микросом (CYP2R1) с образованием кальцидиола и эргокальдиола. В проксимальных отделах канальцев почек данные молекулы превращаются в кальцитриол и эргокальцитриол — активные гормональные формы витамина D. Замечено, что интенсивность образования активных форм напрямую зависит от уровня белка, связывающего витамин D, и альбумина, которые синтезируются в печени и осуществляют транспортировку метаболитов VD. Из этого следует вывод, что нарушение белково-синтетической функции печени приводит к дефициту транспортных белков, и, как следствие, к дефициту VD и остеопении [32][33].

Как уже было отмечено выше, завершающий этап активации метаболитов VD происходит в почках. Данный процесс катализируется митохондриальным ферментом семейства цитохром Р450 1-альфа-гидроксилазой (CYP 27В1). Активность CYP 27В1 и синтез VD почками стимулируется паратиреоидным гормоном и инсулиноподобным фактором роста. Именно от уровня 1-альфа-гидроксилазы будут зависеть механизмы резистентности к витамину D, потому как кальцидиол, конвертируемый CYP 27В1 в кальцитриол, необходим для связи с рецепторами витамина D в органах-мишенях для формирования генного ответа путем образования Х-рецепторного комплекса, вызывающего экспрессию в эпителии кишечника кальциевых катионных каналов [34].

Влияние генетической составляющей в развитии снижения плотности костной ткани было изучено в ряде работ [13][34][35][36]. Одним из генов-кандидатов возникновения остеопороза является полиморфизм гена рецептора витамина D (VDR). Данный ген локализован в хромосоме 12q13.11 и содержит в себе целый ряд однонуклеотидных полиморфизмов, в том числе полиморфизм Bsml. Были обследованы 525 женщин [35] в постменопаузальном возрасте (38–88 лет). В исследовании [35] ассоциации генотипов и аллелей полиморфизма 283 А > G (Bsml) гена VDR было прослежено, что наличие генотипа GG или аллеля G полиморфизма 283 А > G (Bsml) гена VDR является предиктором остеопороза поясничных позвонков L1-L4. Однако взаимосвязи данного полиморфизма со снижением плотности костной ткани проксимального отдела бедренных костей и дистального отдела предплечья прослежено не было. Это несоответствие можно объяснить тем, что в области проксимального отдела бедренных костей и дистального отдела предплечья преобладает губчатое вещество, а в области поясничных позвонков — трабекулярное.

Полиморфизм гена рецептора кальцитонина (CALCR) также рассматривается как генетический предиктор возникновения остеопороза [37]. Кальцитонин — гормон, синтезирующийся в парафолликулярных клетках щитовидной железы и регулирующий обмен кальция и фосфора в организме. Костная ткань является для кальцитонина органом-мишенью, а торможение резорбции кости — основным действием. CALCR занимает положение 7q21.3 и кодирует изоформу-1 высокочувствительного рецептора для гормона кальцитонина. Замена цитозина на тимин (С> Т) в экзоне 17 гена CALCR в положении 1340 ведет к замене аминокислоты пролина (CCG) на лейцин (CTG) в положении 463 молекулы белка-рецептора и влияет на плотность кости [38][39]. Достоверно установлено, что аллель С полиморфизма гена CALCR ведёт к снижению плотности кости, а риск остеопороза при данном полиморфизме зависит от физиологического состояния организма (подростки, беременные или корящие женщины) [37].

К генам ремоделирования костной ткани также относятся ген лактазы LCT (LPH) 13910 T>C и ген коллагена COL1A1 2046 G> T [36]. Функция гена LCT (LPH) заключается в кодировании аминокислотной структуры фермента лактазы, который синтезируется в тонкой кишке и является необходимым для расщепления лактозы (молочного сахара). Обычно данный фермент функционирует у детей, а у взрослых перестаёт вырабатываться, что ведёт к расстройствам кишечника вследствие неусвоения лактозы. Мутация на участке LCT (LPH) 13910 приведёт к нарушению в регуляции транскрипционной активности гена лактазы, причем нормальный вариант полиморфизма С коррелирует со снижением выработки лактазы у взрослых, а мутантный Т — с её сохранением. Поэтому гомозиготы по аллели С не могут усваивать лактозу, а гомозиготы по аллели Т способны к её усвоению. Лица женского пола в постменопаузальном периоде, имеющие аллель С, подвержены развитию остеопороза и требуют назначения препаратов кальция [36].

Роль COL1A1 заключается в кодировании белковой очередности альфа-1 цепи коллагена 1 типа. Многоморфность COL1A1 характеризуется замещением нуклеотида гуанина на тимин, что ведёт к нарушению сайта связывания для фактора транскрипции в области первого интрона. У обладателей аллели Т (особенно гомозигот) данного полиморфизма развивается идиопатический остеопороз. Гетерозиготы по аллели G/Т имеют более низкую минеральную плотность костной ткани, нежели гомозиготы G/G [36]. Были обследованы 97 женщин с остеопорозом (49 русских, 48 буряток в возрасте от 50 до 80 лет). В группе буряток происходило накопление рецессивного аллеля А гена VDR — Bsm1 c.IVS7G> A, который у индивидуумов повышает риск развития остеопороза. Аллель С полиморфизма (LCT) -13910 T>C ассоциирован с развитием ОП среди представительниц бурятской национальности. Женщины бурятской национальности при наличии аллеля А гена VDR Bsm1 c.IVS7G> A, аллеля С гена лактазы LCT -13910 T>C имеют более высокий риск развития ОП, чем русские женщины. Генотипы G/Т и Т/Т полиморфизма гена COL1A 12046 G-> T связаны с развитием остеопороза среди представительниц обеих национальностей.

Однако особую роль в регуляции костного гомеостаза занимает один из древнейших филогенетически сложившихся механизмов — Wnt сигнальный путь (СП-Wnt), который осуществляет контроль над костной тканью за счет влияния на процессы дифференцировки мезенхимальных стволовых клеток, стимуляции репликации преостеобластов, ингибирования апоптоза остеобластов и остеоцитов [40][41][42].

Первые упоминания о роли СП- Wnt в регуляции костной плотности появились в 2001 г., когда был найден ключ к разгадке такого синдрома остеопороза, как псевдоглиома, характеризующегося сочетанием снижения минеральной плотности костной ткани, отслойкой сетчатки и катарактой. Развитие данного синдрома наследуется по аутосомно-рецессивному типу вследствие мутации гена LRP5 в 11 хромосоме, приводящей к снижению костеобразования за счет ингибирования СП- Wnt [43]. Причём мутация LRP5 может также запускать развитие ювенильного остеопороза. В исследование были включены 235 финских мужчин в возрасте от 18,3 до 20,6 лет. Только полиморфизм A1330V LRP5 значимо связан с параметрами кости. По сравнению с пациентами с генотипом AlaAla (n = 215), пациенты с генотипом AlaVal (n = 20) имели BMC нижней части шейки бедра (P = 0,029) и BMD (P = 0,012), BMC вертела (P = 0,0067) и BMD. (P = 0,015), а также общий BMC бедра (P = 0,0044) и BMD (P = 0,0089) [44].

К антагонистам СП-Wnt также относится один из представителей семейства гликопротеинов DAN (differential screeningselected gene aberrant in neuroblastoma) дифференцированных скрининг-селективных аберрантных генов нейробластомы- склеростин [45]. Склероcтин синтезируется остеоцитами и на их поверхности связывается с рецептором липопротеинов очень низкой плотности 5 (LRP5; основной мембраносвязанный кофактор Wntсигнального пути), а также с тесно взаимодействующим с ним корецептором LRP6. Такое взаимодействие приводит к блокированию СП-Wnt и, как следствие, к невозможности остеобластогенеза [46].

Специалистам практического звена здравоохранения важно уметь использовать и интерпретировать вышеуказанные маркеры для оценки минеральной плотности костной ткани у предрасположенных к остеопорозу пациентов. За последние годы изучено множество биохимических, молекулярных, генетических факторов в развитии остеопороза. Особое направление занимает изучение генетической регуляции костного ремоделирования, поэтому данная область является перспективной в практическом использовании для выявления и лечения остеопороза.

Список литературы

1. Шапорова Н.Л., Трофимов В.Н. Вторичный остеопороз у пациентов с хронической обструктивной патологией легких. // Медицинский Совет. – 2013. - №11. – С.54-57. DOI: 10.21518/2079-701X-2013-11-54-57

2. Исмаилов С.И., Ходжамбердиева Д.Ш., Рихсиева Н.Т. Остеопороз и низкоэнергетические переломы шейки бедра как осложнение различных эндокринных заболеваний. // Международный эндокринологический журнал. – 2013. – Т.5, №53. – С. 113-120. DOI: 10.22141/2224-0721.5.53.2013.84514.

3. Баранова И.А. Остеопороз в практике пульмонолога. // Фарматека. Спецвыпуск: остеопороз. – 2013. - s5-13. – С. 14—20. eLIBRARY ID: 21772795

4. Kanis J.A., Johnell O., Oden A., Johansson H., De Laet C., et al. Smoking and fracture risk: a meta-analysis // Osteoporos. Int. – 2005. – V.16(2). – P. 155-62. DOI: 10.1007/s00198-004-1640-3.

5. Institute for Clinical Systems Improvement (ICSI) Health Care Guideline: Diagnosis and Treatment of Osteoporosis, 5th edition. – July, 2006.

6. Slemeda C.W., Hui S. L. Longsope C., Johnston CC Jr. Cigarette smoking, obesity, and bone mass. // J Bone Miner Res. – 1989. – V.4(5). – P.737-41. DOI: 10.1002/jbmr.5650040513

7. Strozyk D., Gress T.M., Breitling L.P. Smoking and bone mineral density: comprehensive analyses of the third National Health and Nutrition Examination Survey (NHANES III). // Arch Osteoporos. – 2018. – V.13(1). – P.16. DOI: 10.1007/s11657-018-0426-8

8. Кочеткова Е.А., Волкова М.В., Петешова Е.Е., Гельцер Б.И. Патофизиологические аспекты пульмоногенных остеопений. // Бюллетень физиологии и патологии дыхания. – 2001. - №10. – С. 42-46. eLIBRARY ID: 9125737

9. Pennisi P., Signorelli S., Riccobene S., Celotta G., Di Pino L., et al. Low bone density and abnormal bone turnover in patients with atherosclerosis of peripheral vessels // Osteoporos. Int. – 2004. – V.15. – P. 389–95. DOI: 10.1007/s00198-003-1550-9

10. Кочеткова Е. А., Буря К. А., Угай Л. Г., Коцюрбий Е. А., Невзорова В. А., и др. Роль остеопротегерина в формировании остеопенического синдрома при хронической обструктивной болезни легких. // Тихоокеанский медицинский журнал. – 2013. - №1ю – С. 20–22. eLIBRARY ID: 20191560

11. Юренева, С. В. Остеопротегерин и его лиганды в регуляции костной резорбции: экспериментальные и клинические аспекты применения при эстрогендефицитных состояниях. // Журнал акушерства и женских болезней. – 2004. – Т. 53, №1. – С.107-110. eLIBRARY ID: 9232027

12. Кочеткова Е.А., Невзорова В.А., Майстровская Ю.В., Массард Ж. Остеопротегерин и минеральная плотность костной ткани у пациентов с хронической обструктивной болезнью легких // Терапевтический архив. – 2010. – Т.82(8). – С.10-14. eLIBRARY ID: 15168307

13. Климова Ж.А., Зафт А.А., Зафт В.Б. Современная лабораторная диагностика остеопороза. // Международный эндокринологический журнал. – 2014. - № 7(63) – C. 74-84. DOI: 10.22141/2224-0721.7.63.2014.77130

14. Васильева Л.В., Евстратова Е.Ф., Никитин В.А., Латышева М.Н. Патогенетические механизмы лечения болевого синдрома в поясничной области, обусловленного остеопорозом смешанного генеза у больных хронической обструктивной болезнью легких. // Фарматека. – 2019. – Т.26, №5. – С. 92–96. DOI: 10.18565/pharmateca.2019.5.92-96.

15. Побел Е.А., Бенгус Л.М., Дедух Н.В. Маркеры костного метаболизма при сращении переломов длинных костей. // Остеопороз и остеопатии. - 2012. – Т. 15, №2. – С.25–32. eLIBRARY ID: 18875416

16. Смирнов А. В., Румянцев А. Ш. Строение и функции костной ткани в норме и при патологии. Сообщение I. // Нефрология. – 2014. - Т.18, №6. – С.9–25. eLIBRARY ID: 22703984

17. Burstone M.S. Histochemical demonstration of acid phosphatase activity in osteoclasts. // J Histochem Cytochem. – 1959. – V.7(1). – P.39-41. DOI: 10.1177/7.1.39

18. Clarke B. Normal bone anatomy and physiology. // Clin J Am Soc Nephrol. – 2008. –V.3 Suppl 3. – P.S131-139. DOI:10.2215/CJN.04151206.

19. Tolar J., Teitelbaum S.L, Orchard P.J. Osteopetrosis. // N Engl J Med. – 2004. – V.351(27). – P. 2839-2849. DOI: 10.1056/NEJMra040952.

20. Москалец А.И., Бондарук О.С., Щербина О.В. Маркеры костного метаболизма и их роль в клинической практике // Лабораторная диагностика. - 2012. - № 1 (59). - С. 67-72.

21. Halleen J.M., Alatalo S.L., Suominen H., Cheng S., Janckila A.J., Vaananen H.K. Tartrate-resistant acid phosphatase 5b: a novelserum marker of bone resorption // J. Bone Miner. Res. - 2000. - V. 15. - P. 1337–1345. DOI: 10.1359/jbmr.2000.15.7.1337

22. Halleen J.M., Karp M., Viloma S., Laaksonen P., Hellman J., et al. Two-site immunoassays for osteoclastic tartrate-resistant acid phosphatase based on characterisation of six monoclonal antibodies // J. Bone Miner. Res. - 1999. - V. 14. - P. 464–469. DOI: 10.1359/jbmr.1999.14.3.464

23. Vаn der Mark K., Seibel M, Robins S, Bilezikian J eds. Structure and biosynthesis of collagens. in: dynamics of bone and car tilage metabolism. - San Diego: Academic Press, 1999.

24. Delmas P.D., Schlemmer A., Gineyts E., Riis B., Christiansen C. Urinary excretion of pyridinoline crosslinks correlates with bone turnover measured on iliac crest biopsy in patients with vertebral osteoporosis // J. Bone Miner. Res. - 1991. - V. 6. - P. 639– 644. DOI: 10.1002/jbmr.5650060615

25. Eastell R., Colwell A., Hampton L., Reeve J. Biochemical markers of bone resorption compared with estimates of bone resorption from radiotracer kinetic studies in osteoporosis // J. Bone Miner. Res. - 1997. - V. 12. - P. 59–65. DOI: 10.1359/jbmr.1997.12.1.59

26. Naffa R., Watanabe S., Zhang W., Maidment C., Singh P., et al. Rapid analysis of pyridinoline and deoxypyridinoline in biological samples by liquid chromatography with mass spectrometry and a silica hydride column. // J Sep Sci. – 2019. – V. 42(8). – P. 1482-1488. DOI: 10.1002/jssc.201801292.

27. Hanson D.A., Weis M.A., Bollen A.M., Maslan S.L.,Singer F.R., Eyre D.R. A specific immunoassay for monitoring human bone resorption: quantitation of type I collagen crosslinked N-telopeptides in urine // J Bone Miner Res. – 1992. – V.7(11). – P. 1251-1258. DOI: 10.1002/jbmr.5650071119.

28. Dhonukshe-Rutten R.A., Pluijm S.M., de Groot L.C., Lips P, Smit J.H., van Staveren W.A. Homocysteine and vitamin B12 status relate to bone turnover markers, broadband ultrasound attenuation, and fractures in healthy elderly people. // J Bone Miner Res. – 2005. – V.20(6). – P. 921-9. DOI: 10.1359/JBMR.050202.

29. Gjesdal C.G., Vollset S.E., Ueland P.M., Refsum H., Meyer H.E., Tell G.S. Plasma homocysteine, folate, and vitamin B 12 and the risk of hip fracture: the hordaland homocysteine study. // J Bone Miner Res. – 2007. – V.22(5). – P. 747-56. DOI: 10.1359/jbmr.070210.

30. Saito M., Marumo K. The Effects of Homocysteine on the Skeleton. // Curr Osteoporos Rep. – 2018. – V. 16(5). – P.554-560. DOI: 10.1007/s11914-018-0469-1.

31. Zaric B.L., Obradovic M., Bajic V., Haidara M.A., Jovanovic M., Isenovic E.R. Homocysteine and Hyperhomocysteinaemia. // Curr Med Chem. – 2019. – V.26(16). – P.2948-2961. DOI: 10.2174/0929867325666180313105949.

32. Майлян Э.А., Резниченко Н.А., Майлян Д.Э. Регуляция витамином D метаболизма костной ткани. // Медицинский вестник Юга России. – 2017. - №1. – С.12-20. DOI: 10.21886/2219-8075-2017-1-12-20.

33. Мальцев С.В., Мансурова Г.Ш. Метаболизм витамина D и пути реализации его основных функций. // Практическая медицина. – 2014. - №9(85). – С.12-19. eLIBRARY ID: 22597066

34. Яковлева О.А., Николова О.М., Дорошкевич И.А., Щербенюк Н.В. Генетический полиморфизм рецептора витамина D определяет его метаболизм и эффективность. // Боль. Суставы. Позвоночник. – 2017. – Т.7, №2. – С. 73-78. DOI: 10.22141/2224-1507.7.2.2017.108699.

35. Майлян Э.А. Влияние полиморфизма 283 A>G (BSMI) гена рецептора витамина D на развитие остеопороза у женщин в постменопаузе. // Медицинский вестник Юга России. – 2016. - №4. – С.32-38. DOI: 10.21886/2219-8075-2016-4-32-38.

36. Верхотурова С.В., Царенок С.Ю., Горбунов В.В., Аксенова Т.А. Полиморфизм некоторых генов метаболизма костной ткани (VDR BSM1 C.IVS7G >A, LCT 13910 T>C, COL1A 12046 G->T) у представительниц русской и бурятской национальностей. // Остеопороз и остеопатии. – 2017. – Т.20, №1. – С. 3-6. DOI: 10.14341/osteo201713-6.

37. Шилина Н.М., Сорокина Е.Ю., Иванушкина Т.А., Сафронова А.И., Гмошинская М.В., Конь И.Я. Изучение полиморфизма rs11801197 гена рецептора кальцитонина (CALCR) у женщин и детей Москвы с различным уровнем костной прочности. // Вопр. питания. – 2017. – Т.86, №1. – С.28–33. DOI: 10.24411/0042-8833-2017-00017.

38. Masi L., Becherini L., Gennari L., Colli E., Mansani R., et al. Allelic variants of human calcitonin receptor: distribution and association with bone mass in postmenopausal Italian women. // Biochem Biophys Res Commun. – 1998. – V.245 (2). – P. 622–6. DOI: 10.1006/bbrc.1998.8445

39. Nakamura M., Zhang Z., Shan L., Hisa T., Sasaki M., et al. Allelic variants of human calcitonin receptor in the Japanese population. // Hum Genet. – 1997. – V.99 (1). – P. 38–41. DOI: 10.1007/s004390050307

40. Day T.F., Guo X., Garrett-Beal L., Yang Y. Wnt/beta-catenin signaling in mesenchymal progenitors controls osteoblast an chondrocyte differentiation uring vertebrate skeletogenesis. // Dev Cell. – 2005. – V.8(5). – P.739-750. DOI: 10.1016/j.devcel.2005.03.016

41. Rodda SJ, McMahon AP. Distinct roles for Hedgehog and canonical Wnt signaling in specification, differentiation and maintenance of osteoblast progenitors. // Development. – 2006. – V.133(16). – P. 3231-3244. DOI: 10.1242/dev.02480.

42. Гребенникова Т.А., Белая Ж.Е., Рожинская Л.Я., Мельниченко Г.А. Канонический сигнальный путь Wnt/βкатенин: от истории открытия до клинического применения. // Терапевтический архив. – 2016. – т. 88. – №10. – с. 74–81. DOI: 10.17116/terarkh201688674-81.

43. Gong Y, Slee RB, Fukai N, Rawadi G, Roman-Roman S, et. al; Osteoporosis-Pseudoglioma Syndrome Collaborative Group. LDL receptor-related protein 5 (LRP5) affects bone accrual and eye development. // Cell. – 2001. – V. 107(4). – P. 513-523. DOI: 10.1016/s0092-8674(01)00571-2.

44. Saarinen A, Välimäki VV, Välimäki MJ, Löyttyniemi E, Auro K, et al. The A1330V polymorphism of the low-density lipoprotein receptor-related protein 5 gene (LRP5) associates with low peak bone mass in young healthy men. // Bone. – 2007. – V.40(4). – P. 1006-1012. DOI: 10.1016/j.bone.2006.11.010.

45. Дыдыкина И.С., Веткова Е.С. Склеростин и его роль в регуляции метаболизма костной ткани. // Научно-практическая ревматология. – 2013. – Т.51, №3. – С.296-301. DOI: 10.14412/1995-4484-2013-1505.

46. Van Bezooijen R.L., Roelen B.A., Visser A., van der Wee-Pals L., de Wilt E., et al. Sclerostin is an osteocyte-expressed negative regulator of bone formation, but nota classical BMP antagonist. // J Exper Med. – 2004. – V. 199. – P. 805–14. DOI: 10.1084/jem.20031454.


Об авторах

Л. В. Васильева
Воронежский государственный медицинский университет им. Н.Н. Бурденко
Россия

Васильева Людмила Валентиновна, д.м.н., проф., заведующий кафедрой пропедевтики внутренних болезней

Воронеж



Е. Н. Беззубцева
Воронежский государственный медицинский университет им. Н.Н. Бурденко
Россия

Беззубцева Екатерина Николаевна, аспирант 1 года обучения, кафедра пропедевтики внутренних болезней

Воронеж



Е. В. Гостева
Воронежский государственный медицинский университет им. Н.Н. Бурденко
Россия

Гостева Елена Владимировна, к.м.н., доцент, кафедра пропедевтики внутренних болезней 

Воронеж



Е. Ф. Евстратова
Воронежский государственный медицинский университет им. Н.Н. Бурденко
Россия

Евстратова Елизавета Федоровна, д.м.н., доц., кафедра пропедевтики внутренних болезней 

Воронеж



Для цитирования:


Васильева Л.В., Беззубцева Е.Н., Гостева Е.В., Евстратова Е.Ф. Роль генетических и метаболических нарушений при остеопорозе. Медицинский вестник Юга России. 2021;12(1):6-13. https://doi.org/10.21886/2219-8075-2021-12-1-6-13

For citation:


Vasilyeva L.V., Bezzubtseva E.N., Gosteva E.V., Evstratova E.F. The role of genetic and metabolic disorders in osteoporosis. Medical Herald of the South of Russia. 2021;12(1):6-13. (In Russ.) https://doi.org/10.21886/2219-8075-2021-12-1-6-13

Просмотров: 38


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2219-8075 (Print)
ISSN 2618-7876 (Online)