Preview

Медицинский вестник Юга России

Расширенный поиск

ЯИЧНИКОВЫЙ ФАКТОР БЕСПЛОДИЯ У ПАЦИЕНТОК ПОЗДНЕГО РЕПРОДУКТИВНОГО ВОЗРАСТА

https://doi.org/10.21886/2219-8075-2020-11-1-14-20

Полный текст:

Аннотация

Цель: осветить проблему снижения фертильности у женщин старшего репродуктивного возраста.

Материалы и методы: при написании статьи осуществлялся поиск литературы по базам данных MedLine, Pubmed, РИНЦ и др.

Результаты: анализ литературных данных показывает, что снижение фертильности определяется совокупностью физиологических, молекулярных и генетических факторов, которые по мере старения играют все большую роль.

Заключение: развитие современных технологий позволяет решить проблему бесплодия в подавляющем большинстве случаев. Однако недостаточная эффективность вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) для женщин старше 35 лет требует оптимизации стратегии помощи этим женщинам. 

Для цитирования:


Урюпина К.В., Куценко И.И., Кравцова Е.И., Гаврюченко П.А. ЯИЧНИКОВЫЙ ФАКТОР БЕСПЛОДИЯ У ПАЦИЕНТОК ПОЗДНЕГО РЕПРОДУКТИВНОГО ВОЗРАСТА. Медицинский вестник Юга России. 2020;11(1):14-20. https://doi.org/10.21886/2219-8075-2020-11-1-14-20

For citation:


Uryupina K.V., Kutsenko I.I., Kravtsova E.I., Gavryuchenko P.A. OVARIAN INFERTILITY FACTOR IN PATIENTS OF LATE REPRODUCTIVE AGE. Medical Herald of the South of Russia. 2020;11(1):14-20. (In Russ.) https://doi.org/10.21886/2219-8075-2020-11-1-14-20

Введение

Согласно данным Европейского общества ре­продукции человека и эмбриологии (European Society of Human Reproduction and Embryo­logy — ESHRE) в человеческой популяции одна из шести пар страдает бесплодием. Больше половины подобных пар не могут решить проблему с зачатием без примене­ния репродуктивных технологий. У 9 % женщин в актив­ном репродуктивном возрасте (20-44 года) отмечается нарушение фертильности. Тенденцией последних лет стало увеличение возраста женщин в супружеских парах, обращающихся за помощью из-за невозможности зачать ребенка.

В Российской Федерации указанные проблемы зани­мают четвертую позицию в списке основных нарушений репродуктивного здоровья. Для отдельных регионов РФ эта патология особенно актуальна и может наблюдаться у 10-20 % женатых пар [1][2]. По данным Росстата, за по­следние десятилетия показатели бесплодия резко возрос­ли и в 2016 г. 92.800 женщинам 18-49 лет (278,8 на 100 тыс. женщин) был поставлен диагноз бесплодие, что поч­ти в 2 раза превышает аналогичные значения для 2005 г., когда подобный диагноз был установлен у 52500 женщин (146,6 на 100 тыс. женщин).

Последние десятилетия отмечены массовым измене­нием репродуктивного поведения, характерной чертой которого стало отложенное на более поздние сроки ма­теринство. Это привело к снижению показателей дето­рождения и увеличило распространенность женского бесплодия [3].

К когорте позднего репродуктивного возраста отно­сят женщин >35 лет [4]. Такие женщины имеют возраст­ные ограничения в деторождении, что определяется есте­ственными биологическими механизмами, постепенно приводящими к снижению фертильности и в конечном итоге к бесплодию. Попытки деторождения в позднем репродуктивном возрасте требуют восстановления спо­собности к зачатию, что невозможно без использования вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ). Оценки частоты наступления беременности для дан­ной категории женщин варьируют у разных авторов, но в среднем не превышают 15 % [5][6]. Столь низкая веро­ятность связана с возрастным отключением яичников, в которых общее содержание яйцеклеток критически снижается [7]. Кроме того, увеличивается число ооцитов с хромосомными аномалиями, что сопряжено с риском уменьшения возможности оплодотворения [3][8].

В когорте женщин с пониженной способностью к за­чатию, особенно в старших возрастных группах, отмеча­ется относительно высокая частота генетической (в т.ч. хромосомной) патологии, что может приводить к рожде­нию больных детей. Опасность состоит в том, что суще­ствующие в настоящее время морфологические критерии описания полученных эмбрионов не дают уверенности в отсутствии у них генетической аномалии: так, около 36 % положительно охарактеризованных эмбрионов со­держат патологию генов и/или хромосом [9]. Пары с нарушениями в геноме имеют повышенные риски рож­дения нездорового потомства, однако, до сих пор мало известно о влиянии родительской патологии на резуль­таты применения ВРТ.

Патогенетические особенности утраты овариального звена фертильной функции в позднем репродуктивном возрасте рождают дополнительные экономические за­траты на ее преодоление. В то же время комплексное их изучение с целью разработки методов прогнозирования и вероятной оптимизации возможностей реабилитации репродуктивной функции и определило выбор темы на­стоящего обзора.

Морфологические и функциональные изменения яичников в позднем репродуктивном возрасте

Примерно после 30 лет в организме женщины запу­скаются процессы, приводящие к снижению фертиль­ности: меняется морфология яичников, снижается их функция. В основной ткани яичника увеличивается со­держание коллагена, фиброзируется наружный слой. Часть артерий, питающих яичник, может облитерироваться из-за гиалиноза. При этом вены остаются интактными [10]. Белочная капсула ооцита с возрастом утолща­ется, сосуды и строма склерозируются, число яйцеклеток (преимущественно в наружном слое) сокращается [10]. Все это приводит к снижению способности женщины к зачатию.

Величина фолликулярного пула коррелирует со спо­собностью яичников реагировать на стимуляцию: при этом фолликулы (с яйцеклетками внутри) начинают ра­сти. Максимальная потеря фолликулярного резерва в ре­зультате запрограммированного апоптоза приходится на возраст 37-38 лет с известными колебаниями [4].

У пациенток старше 35 лет при отсутствии других, не менее значимых причин, связанных с гинекологическим и акушерским анамнезом, ведущей причиной снижения вероятности зачатия может быть обусловленные возрас­том процессы, включая дрейф овуляции с дефицитом лютеиновой фазы (70,2 %) на фоне относительной или абсолютной гиперэстрогении. Достаточно часто реги­стрируют дисфункциональные нарушения связанные с гиперандрогенией, однако, падение содержания андроге­нов тоже может быть признаком возрастного снижения фертильности [11]. Отклонение уровня андрогенов от нормальных значений нередко сопровождается преждев­ременными менструациями, уменьшением размеров яичников, падением концентрации гормонов, регулиру­ющих цикл (ФСГ, АМГ, ингибин-бета) [2][12].

Интенсивность кровотока в яичниках может зависеть от характера нарушений овуляции и наличия гинеколо­гических заболеваний. Исследователи выявили корре­ляцию между концентрацией эстрадиола в сыворотке и уровнем кровоснабжения яичников, которое определя­лось доплерографически, и сопоставлялось с процессами фолликулогенеза и стероидогенеза [13]: это может быть показательно для инфертильных женщин в позднем ре­продуктивном периоде.

Цитокиновый баланс фолликулярной жидкости у пациенток с бесплодием

Известно, что гормональная функция яичников, фолликулогенез и созревание ооцитов непосредственно свя­заны с системой цитокинов. Оптимальным направлением такой регуляции является сдвиг баланса в сторону цитокинов с иммуносупрессорной и противовоспалительной активностью. Дисбаланс цитокинов в фолликулярной жидкости является патогенетическим звеном бесплодия и может быть причиной неэффективных циклов экстра­корпорального оплодотворения [14]. Выявлено, что наи­более значимым в процессах воздействие на развитие эм­бриона является фактор LIF (Leukemia Inhibiting Factor), относящийся к семейству интерлейкина-6. Этот белок регулирует синтез эстрогенов, созревание фолликулов и начальное развитие зародыша, опосредуя размножение и дифференцировку стволовых клеток. Уровень LIF растет вместе с уровнем половых гормонов и согласуется с числом ооцитов и эмбрионов в женском организме. Адекват­ные уровни 7GF-P1, GDF-9 и ВМР-15 и ростовых факто­ров (IGF-2, IGFBP-3 и IGFBP-4, G-CSF) в ФЖ сопряжены с эффективными результатами оплодотворения и улуч­шенным качеством эмбрионов, что приводит в итоге к успешными циклами ЭКО [15]. Некоторые исследователи утверждают, что повышенные концентрации VEGF могут быть причиной снижения вероятности оплодотворения, ранней лютеинизации фолликула, который не прошел через процесс овуляции. P. Monteleone и соавт. [16], на­против, связывают высокий уровень VEGF с успешным оплодотворением, хорошими характеристиками эмбрио­нов и повышенной вероятностью забеременеть.

Для стимуляции размножения клеток гранулезы, ак­тивации апоптоза и обратного развития фолликулов не­обходимо присутствие в фолликулярной жидкости опре­деленного количества цитокинов воспаления [17]. В то же время провоспалительные цитокины (TNF-α, IL-1, IL-6 и др.) могут пагубно воздействовать на разные этапы заро­дышевого развития. T. Gaafar и соавт. [18] в своих работах показали, что существует связь между повышенной кон­центрацией TNF-α и снижением эффективности опло­дотворения яйцеклеток в ходе ЭКО. Было отмечено, что TNF-α замедляет созревание яйцеклеток и провоцирует возникновение хромосомной патологии. IFN-γ в высоких концентрациях способен подавлять овуляцию и провоци­ровать преждевременное прерывание беременности [19]. Вышесказанное приводит к выводу о том, что интерлей­кины являются медиаторами, обуславливающими взаимо­действие между яйцеклетками в процессе их развития и другими клетками организма, усиливая или подавляя раз­ные стадии созревания фолликулов и воздействуя на эм­бриогенез. Уровни цитокинов в фоликулярной жидкости, особенно у пациенток позднего репродуктивного возрас­та, могут явиться прогностическим маркером успешного эмбриогенеза, переноса и развития эмбриона.

Молекулярно-генетические механизмы снижения фертильности

Генетические механизмы как причины, определяю­щие пониженную способность к зачатию у пациенток в возрасте старше 35 лет, связаны с процессами, протекаю­щими в ооцитах, и реализуются по мере старения ооци­тов. Усиленная транскрипция мРНК генов спонтанного хетчинга CTSL2 и GATA3 была обнаружена в человече­ских бластоцистах, осуществивших хетчинг, при срав­нении с бластоцистами, локализованными в блестящей оболочке. Повышенная экспрессия мРНК гена CGB в клетках блатоцист, совершивших спонтанный хетчинг, была выявлена только у эмбрионов отличного качества по клеткам трофэктодермы. Исследованиями подтверж­дено, что увеличение экспрессии мРНК генов AREG, EREG, LIFR ассоциировано с ранними репродуктивными потерями в программе ЭКО [14].

Данные отечественных авторов свидетельствуют о том, что по мере старения яйцеклеток в них меняется спектр транскрипции и свойства протеома, что ведет к нарушениям расхождения хромосомного материала и возникновению дефектов веретена деления в ходе мейоза. Это, в свою очередь, провоцирует появление хро­мосомных аномалий и создает риски для зачатия [20]. Известно, что у женщин старшего репродуктивного воз­раста при небольшом числе продуцируемых ооцитов до 80 % доимплантационных эмбрионов анеуплоидны. Патология кариотипа доминирует среди причин нераз- вивающейся беременности на ранних стадиях, которая возникла естественным способом или как результат ВРТ у женщин старше 35 лет. Изучение «абортусов» при та­ких беременностях обнаружило, что кариотипы в 70 % случаев содержали разные виды хромосомных аномалий, включая моносомии, трисомии, полиплоидии и др. [21]. Было показано, что у женщин после 35 лет преобладают полисомии (в 1,6 раз чаще) по сравнению с моносомиями, а у молодых эти хромосомные нарушения распреде­лены в соотношении близком 1:1. К тому же, у молодых женщин анеуплоидии по большинству хромосом встре­чаются реже. Не выявлено достоверных различий по анеуплоидиям только в 13-й, 18-й, 21-й и половых хромосо­мах [22].

Методы преодоления яичникового фактора в циклах ЭКО у пациенток позднего репродуктивного возраста

Среди женщин, проходящих через процедуру ЭКО, 10 % старше 40 лет [2], и в этой группе вероятность на­ступления беременности заметно ниже, чем у более мо­лодых женщин. По современным данным эффективность программ вспомогательных репродуктивных технологий не превышает 40 %, что предполагает проведение допол­нительных процедур (ЭКО, ИКСИ и другое) [17]. Необ­ходимо подчеркнуть, что в группе пациенток позднего репродуктивного возраста эффективность программ вспомогательных репродуктивных технологий не пре­вышает 10 %. Возможность забеременеть падает на 4,7 % каждый год жизни для пациенток после 30 лет [23]. Значение антимюллерова гормона, равное 1,26 нг/мл, является точкой отсечения, при достижении которой можно предполагать удовлетворительную реакцию на гормональную стимуляцию (более 4-х фолликулов), результативность при этом может доходить до 98 % [4]. У женщин позднего репродуктивного возраста наблюдает­ся ухудшение результатов лечения, которое связывают с нарастающей редукцией фолликулярного аппарата, что, в свою очередь, провоцирует учащение случаев ослаблен­ной реакции (бедного ответа) на стимуляторы овуляции. Оптимизация лечения бесплодия с использованием ВРТ включает в себя широко известные и используемые тех­нологии стимулирования яичников, пункцию фоллику­лов и отбор зрелых ооцитов, процедуру выращивания эмбрионов и их переноса в полость матки. Тем не менее, проблема включения пациенток в последующие протоко­лы вспомогательных репродуктивных технологий после ранее неэффективных программ остается дискутабельной.

Промежуток между курсами ВРТ для женщин, пе­ренесших неудачное зачатие, очень важен для успеха следующих попыток забеременеть с использованием репродуктивных технологий. Вероятно, для полноцен­ной функциональной реабилитации матки и яичников у женщин с проведенной гонадотропной стимуляцией необходимо не менее 2 менструальных циклов. В связи с этим наиболее оптимальным периодом для включения пациенток в повторные протоколы вспомогательных ре­продуктивных технологий, является 2-5 месяцев после предшествующих попыток [24].

Женщинам в позднем репродуктивном периоде чаще предписывают комбинированные средства, содержащие фолликулостимулирующий и лютеинизирующий гормо­ны в более высоких суммарных количествах. Также им чаще назначают хГЧ как тригер овуляции. В ходе осу­ществления ВРТ у женщин в возрасте от 37 лет и стар­ше определяется значительное снижение суммарного количества яйцеклеток и эмбрионов высокого качества. Вероятность забеременеть в результате применения ВРТ для этой категории женщин в 2,8 раз ниже, чем у моло­дых (<37лет). При этом, большое количество современ­ных исследований показывают, что число осложнений со стороны матери, плода и новорожденного выше при беременности у женщин старше 35 лет [25][26][27][28][29][30][31].

При выполнении программы ЭКО женщинам в позд­нем фертильном периоде обязательно учитывают воз­растное снижение качества яйцеклеток и вероятность так называемого «бедного» ответа со стороны яичников: эти факторы влияют на подбор схемы стимуляции овуляции.

Одной из важнейших проблем является выбор схе­мы лечения гонадотропин-рилизинг-гормоном (Гн-РГ). Существует две схемы: с использованием агонистов и антогонистов Гн-РГ. В первом случае речь обычно идет о так называемом длинном протоколе, в результате реали­зации которого получают большое число яйцеклеток хо­рошего качества, но при этом стимуляции длится доста­точно долго, что может приводить к развитию синдрома гиперстимуляции яичников, стоимость такой процеду­ры довольно высокая. Пациенткам в возрасте от 40 лет и старше стараются назначать короткие схемы с агони­стами или антагонистами Гн-РГ. Для женщин в позднем репродуктивном периоде следует оценивать пул резерв­ных яйцеклеток, чтобы прогнозировать способность к зачатию с использованием собственного биологического материала. Кулешова Д.А. и соавт. [32] отмечали высокую стоимость длинных схем стимуляции и в своей практике предпочитали короткие протоколы с агонистами Гн-РГ для женщин в позднем фертильном периоде, так как это давало возможность получать качественные яйцеклетки в достаточном количестве.

Заключение

Подводя итоги, следует отметить, что возможность реализации репродуктивной функции у женщин позд­него репродуктивного периода является одной из ак­туальных проблем современной науки. Особенности репродуктивного поведения в современном мире, откла­дывание реализации репродуктивной функции на более поздний возраст, возможности применения вспомога­тельных репродуктивных технологий сформировали определенный пул пациенток, обращающихся в клиники репродукции в возрасте поздней фертильности.

Интенсивное развитие науки и технологий, получе­ние новых медикаментозных препаратов и развитие ме­тодик (донорство ооцитов, вспомогательных хэтчинг, эм­бриональная криоконсервация и др.) позволили достичь такого уровня ВРТ, когда не осталось патологии, при ко­торой рождение потомства было бы невозможным у бес­плодных пар. Тем нее менее в когорте женщин от 35 лет и старше вероятность успеха программ ВРТ значительно снижается.

Комплексное исследование патогенетических фак­торов яичникового звена, влияющих на снижение фер­тильности пациенток в позднем репродуктивном воз­расте с целью разработки методов прогнозирования и вероятной оптимизации возможностей реабилитации их репродуктивной функции, в том числе направленная иммунотерапия, коррегирующая возможные дисбалансы цитокинового профиля у женщин позднего репродук­тивного возраста и предимплантационный генетический скрининг вероятно позволят повысить эффективность циклов ЭКО у данного контингента.

Список литературы

1. Машина М.А. Анализ порядка ведения пациентов с бесплодием: Национальное руководство и практика. // Сборник научных статей и тезисов XII Международного конгресса «Здоровье и образование в XXI веке». – 2011. – С. 425-426.

2. Назаренко Т.А., Мишиева Н.Г. Бесплодие и возраст: пути решения проблемы. - М.: МЕДпресс-информ; 2014.

3. Ермоленко К.С., Гагаев Ч.Г., Соловьева А.В., Рапопорт С.И. Новые пути решения проблемы бесплодия в старшем репродуктивном возрасте. // Вестник РУДН. Серия: Медицина. — 2013. — №5 — С. 130-136. eLIBRARY ID: 20710159

4. Абляева Э.ш. Индукция суперовуляции в программах вспомогательных репродуктивных технологий у женщин старшего репродуктивного возраста. Влияние го лютеинизирующего гормона на результативность программ вспомогательных репродуктивных технологий. // Российский медицинский журнал. — 2015. — Т.23, №14 — С. 821-824. eLIBRARY ID: 23940892

5. Ермоленко К.С., Бондаренко К.В., Гагаев Ч.Г., Колесников Д.В., Соловьева А.В. Эффективность ЭКО у женщин старшего репродуктивного возраста. // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Медицина. – 2012. - №5. – С. 13-17.

6. Ajlamazian A.C., Serov V.N., Radzinsky V.E., Savelyeva G.M. eds. Obstetrics: national leadership. Quick Start Guide. — М.: GEOTAR-media; 2012.

7. Radzinsky V.E. eds. Reproductive health: Stud. Posob. — М.: RUDN; 2011. 8. Tamura H., Takasaki A., Taketani T., Tanabe M., Kizuka F., et al. The role of melatonin as an antioxidant in the follicle. // J. Ovarian Res. – 2012. – V.5. – P.5. https://doi.org/10.1186/17572215-5-5.

8. Fragouli E., Alfarawati S., Daphnis D.D., Goodall N.N., Mania A., et al. Cytogenetic analysis of human blastocysts with the use of FISH, CGH and aCGH: scientific data and technical evaluation. // Human Reproduction. – 2010. – V.26(2). – P.480-490. doi: 10.1093/humrep/deq344.

9. Обухова Ю.Д. Морфология яичников в различные периоды онтогенеза. Обзор литературы. // Вестник новых медицинских технологий. - 2010. - Т. 17. - №2. - С. 301-305. eLIBRARY ID: 16459675

10. Саидова Р.А., Воробьева Е.В., Монастырная О.А. Значение оценки состояния репродуктивной системы в лечении бесплодия у женщин позднего репродуктивного возраста // Гинекология. - 2012 - №2 — С. 69-74. eLIBRARY ID: 17961978

11. Кузнецова И.В., Менструальный цикл в позднем репродуктивном периоде: расстройства и разумная коррекция. // Эффективная фармакотерапия. – 2013. - №18. – С. 3241. eLIBRARY ID: 22571279

12. Джемлиханова л.х. Особенности кровоснабжения яичников у больных с нормогонадотропной овариальной недостаточностью. // Медицина. XXI век. - 2006. - №2(2). - С. 52-55. eLIBRARY ID: 19644428

13. Смольникова В.Ю., Калинина Е.А. Мартынова А.Е., Дударова А.х. ВРТ при эндометриозе и миоме матки. // ХХVI Международная конференция РАРЧ “Репродуктивные технологии сегодня завтра” - 2016. - С. 103-105. eLIBRARY ID: 26695698

14. Куценко И.И., Авакимян В.А., Кравцова Е.И., Томина О.В. Применение иммунокоррекции в комплексной предгравидарной подготовке к ЭКО у пациенток с аденомиозом 1-2 степени. // Медицинский вестник Юга России. – 2017. – Т.8, №4. – С. 61-67. https://doi.org/10.21886/2219-8075-20178-4-61-67

15. Monteleone P., Giovanni P., Simi G., Casarova E., Celo V., Genazzani A. Follicular fluid VEGF levels directly correlate with perifollicular blood flow in normoresponder patients undergoing IVF. // J Assist. Reprod. Genet. – 2008. – V.25(5). – P.183-186. https://doi.org/10.1007/s10815-008-9218-1.

16. Куценко И.И., Кравцова Е.И., Авакимян В.А., Томина О.В., Сторожук П.Г. Гормонопосредованная цитокиновая регуляция имплантационного потенциала эндометрия у пациенток с аденомиозом и неудачными попытками ЭКО. // Кубанский научный медицинский вестник. – 2017. - №4. – С.91-95. https://doi.org/10.25207/1608-6228-2017-244-91-95

17. Gaafar T.M., Hanna M.O., Hammady M.R., Amr H.M., Osman O.M., et al. Evaluation of cytokines in follicular fluid and their effect on fertilization and pregnancy outcome. // Immueffectiveness

18. Мотовилова Н.О., Коган И.Ю., Сысоев К.А., Буйнова А.Н., Грязнов А.Ю., Тотолян А.А. Роль некоторых цитокинов в эффективности лечения бесплодия методом экстракорпорального оплодотворения. // Медицинская иммунология. – 2012. – 14(4-5). – С. 373-382. https://doi.org/10.15789/15630625-2012-4-5-373-382.

19. Коваль А.П., Краснопольская К.В., Бадалян Г.В., Сударикова Н.М., Сесина Н.И. Влияние возрастных изменений ооцитов на процессы раннего эмбриогенеза и эффективность программ ВРТ. // Материалы XVII международной конференции российской ассоциации репродукции человека. - 2016. - С. 123-125.

20. Федорова Е.М., шлыкова С.А., Татищева Ю.А., лапина Е.Н., янчук Т.В., Калугина А.С. ACGN у пациентов различных возрастных групп: результаты 2015 года. // Материалы XVII международной конференции российской ассоциации репродукции человека. - 2016. - С. 160-161.

21. Чигряева О.Г., Пендина А.А., Тихонова А.В., Ефимова О.А., Петрова л.И., и др. Сравнительный анализ аномалий кариотипа при неразвивающейся беременности, наступившей естественным путем и с применением вспомогательных репродуктивных технологий. // Журнал Акушерства и женских болезней. – 2012. – Т.LXI. - №3. – С. 132-139. eLIBRARY ID: 19038897

22. Ильина Е.О. Эффективность программ вспомогательных репродуктивных технологий у пациенток позднего репродуктивного возраста. // Сборник тезисов XII Международной (XXI Всероссийской) Пироговской научной медицинской конференции студентов и молодых ученых. – Москва. – 2017.–308 с.

23. Сагамонова К.Ю., ломтева С.В., Савикина К.Г. Оптимальные сроки включения пациенток в протоколы ВРТ после ранее неэффективных программ. // Материалы ХХVI Международной конференции Российской Ассоциации Репродукции Человека (7-10 сентября 2016, Москва) – 214 с.

24. Harrison B.J., Hilton T.N., Rivière R.N., Ferraro Z.M., Deonandan R., Walker M.C. Advanced maternal age: ethical and medical considerations for assisted reproductive technology. // Int. J. Womens Health. – 2017. – V.16(9). – P.561-570. https://doi. org/10.2147/IJWH.S139578

25. Ekberg M.E. Assisted reproduction for postmenopausal women. // Hum. Fertil. (Camb.) – 2014. – V.17(3). – P. 223–230. https://doi.org/10.3109/14647273.2014.948080

26. Braverman A.M. Old, older and tooold: age limits for medically assisted fatherhood? // Fertil. Steril. – 2017. – V.107(2). – P.329–333. https://doi.org/10.1016/j.fertnstert.2016.12.006.

27. Berg L., Rostila M., Hjern A. Parental death during childhood and depression in young adults – a national cohort study. // J. Child .Psychol. Psychiatry. – 2016. – V.57(9). – P.1092–1098. https://doi.org/10.1111/jcpp.12560.

28. Morton J.S. Care A.S., Kirschenman R., Cooke C.L., Davidge S.T. Advanced Maternal Age Worsens Postpartum Vascular Function. // Frontiers in physiology. – 2017. – V.8. – P.465. https://doi.org/10.3389/fphys.2017.00465

29. Чеботарева Ю.Ю., Овсянников В.Г., хутиева М.я. Патофизиологические особенности течения беременности и родов в позднем репродуктивном периоде (обзор литературы). // Медицинский вестник Юга России. – 2013. –

30. №3. – С.20-23. https://doi.org/10.21886/2219-8075-2013-320-23

31. Jackson S. Pregnancy outcomes in very advanced maternal age pregnancies: the impact of assisted reproductive technology. // Fertility and sterility. – 2015. – V.103(1). – P.76-80. https://doi. org/10.1016/j.fertnstert.2014.09.037.

32. Кулешова Д.А., Мелехова Н.Ю., Густоварова Т.А., Иванян А.Н., Чернякова А.л., Крюковский С.Б. «Короткие» схемы овариальной стимуляции в программах вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) у женщин старше 40 лет // Вестник Смоленской государственной медицинской академии. – 2017. – №2. – С.88-92. eLIBRARY ID: 29205166


Об авторах

К. В. Урюпина
Кубанский государственный медицинский университет
Россия

Урюпина Кристина Владимировна — аспирант кафедры акушерства, гинекологии и перинатологии.

Краснодар



И. И. Куценко
Кубанский государственный медицинский университет
Россия

Куценко Ирина Игоревна —д.м.н., проф., заведующий кафедрой акушерства, гинекологии и перинатологии.

Краснодар

 



Е. И. Кравцова
Кубанский государственный медицинский университет
Россия

Кравцова Елена Иосифовна — к.м.н., доцент кафедры акушерства, гинекологии и перинатологии.

Краснодар



П. А. Гаврюченко
Кубанский государственный медицинский университет
Россия

Гаврюченко Полина Александровна — студентка 6 курса лечебного факультета.

Краснодар



Для цитирования:


Урюпина К.В., Куценко И.И., Кравцова Е.И., Гаврюченко П.А. ЯИЧНИКОВЫЙ ФАКТОР БЕСПЛОДИЯ У ПАЦИЕНТОК ПОЗДНЕГО РЕПРОДУКТИВНОГО ВОЗРАСТА. Медицинский вестник Юга России. 2020;11(1):14-20. https://doi.org/10.21886/2219-8075-2020-11-1-14-20

For citation:


Uryupina K.V., Kutsenko I.I., Kravtsova E.I., Gavryuchenko P.A. OVARIAN INFERTILITY FACTOR IN PATIENTS OF LATE REPRODUCTIVE AGE. Medical Herald of the South of Russia. 2020;11(1):14-20. (In Russ.) https://doi.org/10.21886/2219-8075-2020-11-1-14-20

Просмотров: 228


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2219-8075 (Print)
ISSN 2618-7876 (Online)