Preview

Медицинский вестник Юга России

Расширенный поиск

Роль высокоэффективной жидкостной хроматографии в определении функционального состояния надпочечников до и после операции по поводу кортикостеромы

https://doi.org/10.21886/2219-8075-2020-11-2-30-37

Полный текст:

Аннотация

Цель: оценить функциональное состояние коры надпочечников после хирургического лечения у больных с кортикостеромами для оптимизации тактики послеоперационного ведения.

Материалы и методы: обследовано 93 пациента (19 мужчин и 74 женщины) в возрасте 51,3 ± 10,1 года с объемным образованием надпочечника и 27 здоровых лиц (группа контроля) в возрасте 45,5 ± 5,7 лет. Односторонняя адреналэктомия проведена 22 больным СК и 20 пациентам из 43 с автономной секрецией кортизола. Всем больным проведен анализ клинической картины, объективных, лабораторных и инструментальных данных в дооперационном и раннем послеоперационном периодах. Оценка уровней глюкокортикоидных и минералокортикоидных гормонов в биологических жидкостях выполнялась методами иммуноанализа и высокоэффективной жидкостной хроматографии.

Результаты: признаки недостаточности коры надпочечников в раннем послеоперационном периоде получены у 77 % больных, прооперированных по поводу синдрома Кушинга, и у 25 % больных, прооперированных по поводу автономной секреции кортизола, по данным иммуноанализа и высокоэффективной жидкостной хроматографии. Повышение в дооперационном периоде уровня кортикостерона в сыворотке крови у всех больных, увеличение уровней 11-дезоксикортизола и 18-ОН-кортикостерона в сыворотке крови, экскреции с мочой свободного кортизона, 18-ОН-кортикостерона и 6β-гидроксикортизола у больных синдромом Кушинга указывают на возможность развития недостаточности надпочечников в раннем послеоперационном периоде.

Выводы: определение предшественников кортизола и альдостерона методом высокоэффективной жидкостной хроматографии увеличивает точность диагностики глюкокортикоидной и минералокортикоидной функций коры надпочечников у пациентов с синдромом Кушинга и с автономной секрецией кортизола в раннем послеоперационном периоде.

Для цитирования:


Буйнова М.О., Ворохобина Н.В., Великанова Л.И., Стрельникова Е.Г., Баранов В.Л. Роль высокоэффективной жидкостной хроматографии в определении функционального состояния надпочечников до и после операции по поводу кортикостеромы. Медицинский вестник Юга России. 2020;11(2):30-37. https://doi.org/10.21886/2219-8075-2020-11-2-30-37

For citation:


Buinova M.O., Vorokhobina N.V., Velikanova L.I., Strelnikova E.G., Baranov V.L. The role of high performance liquid chromatography in the functional state of the adrenal glands before and after surgical treatment for corticosteroma. Medical Herald of the South of Russia. 2020;11(2):30-37. (In Russ.) https://doi.org/10.21886/2219-8075-2020-11-2-30-37

Введение

Всех пациентов после удаления кортикостеромы по поводу синдрома Кушинга (СК) рекомен­дуется вести как больных с острой надпочеч­никовой недостаточностью, так как функция противо­положного надпочечника может быть подавлена [1]. К сожалению, определение уровня кортизола в сыворотке крови и в слюне методом иммуноанализа не всегда до­статочно для диагностики надпочечниковой недостаточ­ности. В настоящее время используют стимуляционный тест с синтетическим аналогом кортикотропина (АКТГ) для оценки дефицита кортизола [2]. В Российской Феде­рации данный препарат не зарегистрирован. В связи с отсутствием высокочувствительных и высокоспецифич­ных методов диагностики надпочечниковой недостаточ­ности представляется актуальным использование хрома­тографических методов.

В 1973 г. W.H. Beierwaltes и соавт. для обозначения ла­бораторно выявляемого гиперкортицизма без клиниче­ских проявлений предложили термин «субклинический синдром Кушинга» [3]. В 2016 г. Европейская ассоциация эндокринологов предложила заменить этот термин на «автономную секрецию кортизола» (АСК) [4]. У паци­ентов с АСК не развивается яркой картины СК, однако исследования показали, что для АСК характерны такие метаболические проявления гиперпродукции глюкокор­тикоидов, как ожирение, нарушение углеводного обмена, артериальная гипертензия, дислипидемия, остеопороз. Механизмы развития субклинической гиперпродукции глюкокортикоидов мало известны, в связи с чем методы консервативного лечения, как альтернативы оперативно­му лечению, не разработаны [5].

Согласно современным международным рекомен­дациям, абсолютными показаниями к проведению хи­рургического лечения АСК являются лучевые признаки злокачественности образования по данным компьютер­ной томографии (КТ) [4]. После оперативного лечения больных с АСК необходимо помнить о возможном раз­витии надпочечниковой недостаточности после хирурги­ческого лечения, в связи с чем рекомендуется проводить послеоперационное лечение глюкокортикоидами. Веро­ятность наличия надпочечниковой недостаточности в послеоперационном периоде у этих больных ниже, чем у больных с СК, поэтому особенно важно уточнение глю­кокортикоидной и минералокортикоидной активности коры надпочечников для решения вопроса о необходи­мости заместительной терапии.

Материалы и методы

Обследовано 93 пациента (19 мужчин и 74 женщи­ны) в возрасте 51,3 ± 10,1 года с объемным образовани­ем надпочечника и 27 здоровых лиц (группа контроля) в возрасте 45,5 ± 5,7 лет. Всем пациентам проводили сбор анамнеза, объективный осмотр, лабораторное и инстру­ментальное обследования. Методами иммунохемилю­минесцентного (ИХЛА) и иммуноферментного анализа (ИФА) определяли уровни АКТГ в плазме крови, альдо- стерона (АЛД), ренина и кортизола в сыворотке крови, метанефрины и норметанефрины в плазме крови и моче, свободный кортизол в слюне (СКС). Проводили подавля­ющие дексаметазоновые тесты (ПДТ) с 1 мг, 2 мг и 8 мг. Методом высокоэффективной жидкостной хроматогра­фии (ВЭЖХ) определяли уровни кортизола (F), кортизона (Е), кортикостерона (В), 11-дезоксикортизола (S), 11-де- зоксикортикостерона (DOC), 11-дегидрокортикостерона (А) и 18-ОН-кортикостерона (18-ОНВ) в сыворотке кро­ви, экскрецию с мочой свободного кортизола (UFF), сво­бодного кортизона (ОТЕ), 18-ОН-кортикостерона (U18- ОНВ) и 6β-гидроксикортизола (U6β-ОНF), рассчитывали соотношения F/E, В/А, UFF/ UFE и U6β-ОНF/ UFF

Согласно клиническим российским (2015 г.) и ев­ропейским рекомендациям (2016 г.), у 20 женщин и 2 мужчин в возрасте 48,1 ± 8,3 лет диагностирован СК, у 31 женщины и 12 мужчин в возрасте 53,7 ± 3,2 лет вы­явлена АСК по данным иммуноанализа. В каждой группе пациентов методом ВЭЖХ дополнительно определялись уровни предшественников и метаболитов кортикостеро­идов в крови и моче и оценивалась активность фермен­тов адреналового стероидогенеза.

Всем больным СК и 20 пациентам с АСК проведена односторонняя адреналэктомия. Показаниями к опера­тивному лечению пациентов с АСК были большой раз­мер образования (43,0 ± 12,9 мм) или наличие признаков возможной злокачественности по данным лучевой диа­гностики (нативная плотность — 25,6 ± 17,3 HU, APW — 55,9 ± 18,9 %).

В первый день после операции всем больным СК и АСК забор крови проводили методом ИХЛА. Всем паци­ентам с СК с 1-го по 3-й дни после операции внутривен­но вводили раствор преднизолона под контролем уровня кортизола в сыворотке крови, определенного методом ИХЛА. На 4-й день после операции пациентов, получаю­щих преднизолон, переводили на таблетированные фор­мы гидрокортизона. Всем прооперированным пациентам с СК и с АСК оценку функционального состояния коры надпочечника на 4-й день после операции (в раннем по­слеоперационном периоде) проводили методами ВЭЖХ и иммуноанализа. По результатам гормонального обсле­дования, проведенного в раннем послеоперационном пе­риоде (РПП), больных, прооперированных по поводу СК, разделили на две подгруппы: первую подгруппу (СК1) составили 17 пациентов с признаками недостаточности глюкокортикоидов (НГ), во вторую подгруппу (СК2) включили 5 больных без признаков НГ, по данным ИХЛА и ВЭЖХ. Средняя суточная доза преднизолона в первый день после операции у пациентов, прооперированных по поводу СК, с признаками НГ в раннем послеоперацион­ном периоде составила 100 ± 36,7 мг/сут, а у пациентов, прооперированных по поводу СК, без признаков НГ в раннем послеоперационном периоде — 75 ± 38,7 мг/сут.

В РПП среди пациентов, прооперированных по пово­ду АСК, только у 5 больных были выявлены признаками НГ в РПП по данным ВЭЖХ. Заместительную гормональ­ную терапию они не получали.

Статистическая обработка и визуализация получен­ных результатов осуществлялись с применением пакета программ для статистического анализа STAПSTIСA for WINDOWS (версия 10) и GraphPadPrism 6. При сравне­нии показателей дооперационного и послеоперацион­ного периодов с показателями группы контроля исполь­зовался непараметрический U-критерий Манна-Уитни. Для сравнения показателей в динамике применялся тест Вилкоксона. При обработке данных проводился корреля­ционный анализ с использованием коэффициента ранго­вой корреляции Спирмена. Количественные показатели представлены в виде Me (LQ-UQ), где Me — медиана, LQ — нижний квартиль, UQ — верхний квартиль. Кри­терием статистической значимости считали величины р < 0,05. В ДОП для поиска оптимальных пороговых зна­чений прогностических предикторов НГ в РПП исполь­зовали ROC анализ. Исследование проведено в соответ­ствие с международными стандартами GCP.

Результаты

СК был диагностирован у больных с объемным об­разованием коры надпочечника на основании снижения уровня АКТГ (3,5 (3,0 - 7,5) пг/мл; 27,0 (16,0 - 39,0) пг/мл, р<0,0001) в плазме крови, повышения СКС (27,2 (18,6 - 34,9) нмоль/л; 6,6 (4,3 - 9,5) нмоль/л, p<0,0001), уровней кортизола в сыворотке крови в 9 ч., 21 ч. и отсутствия подавления кортизола после ПДТ с 2 мг (548 (450 - 680) нмоль/л; 38,0 (30,0 - 47,0) нмоль/л, p<0,0001) в сравнении с показателями ГК. Уровень кортизола после ПДТ с 8 мг у больных СК не отличался от его фонового уровня и со­ставил 607 (378 - 660) нмоль/л, р=0,51.

АСК диагностирована у больных с объемным образо­ванием коры надпочечника на основании снижения уров­ня АКТГ до 6,4 (4,0 - 9,6) пг/мл, p=0,0002, повышения СКС до 15,9 (13,7 - 28,7) нмоль/л, p<0,0001, увеличения уровня кортизола в 21 ч. и отсутствия подавления кортизола по­сле ПДТ с 2 мг — 153 (109 - 218) нмоль/л, p=0,0007 в сыво­ротке крови в сравнении с показателями ГК.

По данным ВЭЖХ, у больных СК получено повыше­ние уровней F, В, S в сыворотке крови и соотношений F/Е, В/А и UFF/ОТЕ (рис. 1). Полученные результаты указы­вают на повышение глюкокортикоидной функции коры надпочечников и снижение активности 11β - гидрокси- стероиддегидрогеназы 2 типа (11β-ГСДГ 2 типа).

У пациентов с АСК по данным ВЭЖХ получено уве­личение уровня F и соотношения F/E в сыворотке крови (рис. 1). Экскреция с мочой UFF, UFE и U18-OHB была увеличена как у больных СК, так и у пациентов с АСК. Увеличение уровня 18-ОНВ в сыворотке крови у больных СК и его экскреции с мочой у пациентов с СК и с АСК указывают на увеличение минералокортикоидной функ­ции коры надпочечников по данным ВЭЖХ.

В РПП больные, прооперированные по поводу СК, были разделены на две подгруппы в зависимости от уровня кортизола в 9 ч. по данным ИХЛА. Первую под­группу (СК 1) составили 17 пациентов, прооперирован­ных по поводу СК, у которых уровень кортизола в 9 ч. в сыворотке крови был меньше нижних референсных значений ГК (< 70 нмоль/л), во второй группе у 5 боль­ных, прооперированных по поводу СК (СК 2), данный показатель находился в области референсных значений ГК (> 300 нмоль/л). У больных СК 1 получено сниже­ние уровней кортизола в сравнении с показателями ГК, а у пациентов с СК 2 данные показатели не отличались от результатов ГК по данным ИХЛА и ВЭЖХ (рис. 2). В РПП у больных СК 1 были снижены уровни альдостерона и ренина в сравнении с показателями ГК, а у пациентов с СК 2 уровни альдостерона и ренина не отличались от результатов ГК (рис. 3). У больных СК 1 в РПП по дан­ным ВЭЖХ получено снижение уровня В в сравнении с его уровнем в ДОП до 0,4 (0,4-0,5) нг/мл, р=0,018, а у па­циентов с СК2 уровень В не отличался от его уровня в ДОП и составил 0,9 (0,7 - 1,1) нг/мл, р=0,07.

Результаты ВЭЖХ у больных СК 1 и СК 2 в ДОП были сравнены с показателями ГК. Уровень F в сыворотке кро­ви у пациентов с СК 1 (141 (125 - 152) нг/мл; 75,1 (66,3 - 88,9) нг/мл, р<0,0001) и СК 2 (148 (88-179) нг/мл, р=0,01) был увеличен. У больных СК 1 в ДОП были дополнитель­но повышены уровни B, S, 18-OHB и соотношение В/А в сыворотке крови, а также экскреция с мочой U6β-ОНF в сравнении с показателями ГК (рис. 4 А, Б, С). Уровень S (р=0,04) в сыворотке крови был выше у больных СК 1 в сравнении с показателями СК 2 в ДОП. Экскреция с мочой UFF, UFE, U18-OHB, соотношения F/E и UFF/UFE были увеличены у больных СК 1 и СК 2 (рис. 4 Б, С). Та­ким образом, признаки снижения активности 11β-ГСДГ 2 типа получены у пациентов СК 1 и СК 2 (рис. 4 С).

Кроме этого, у пациентов, прооперированных по поводу СК, установлены отрицательные корреля­ционные связи уровня F в сыворотке крови в РПП с уровнем S (R = -0,81) в сыворотке крови и экскреци­ей с мочой Ш8-ОНВ (R= -0,88) в ДОП, а также уровня кортизола, определенного методом ИХЛА, с уровнем В (R= -0,56) и экскрецией с мочой UFE (R= -0,62), U6β-ОНF (R= -0,82) в ДОП. Уровни гормональных показателей в крови и моче в ДОП, по данным ВЭЖХ (В более 3,2 нг/ мл, 18-ОНВ более 3,7 нг/мл, S более 1,3 нг/мл, U18-OHB более 110 мкг/24 ч, 6β-OHF более 300 мкг/24 ч, UFE более 250 мкг/24 ч), с чувствительностью и специфичностью более 80 % предсказывали глюкокортикоидную недоста­точность у больных, прооперированных по поводу СК.

Рисунок 1. Глюкокортикоидная и минералокортикоидная функции коры надпочечников у пациентов с синдромом Кушинга и с автономной секрецией кортизола по данным ВЭЖХ в дооперационном периоде.

Figure 1. Glucocorticoid and mineralocorticoid functions of the adrenal cortex in patients with Cushing’s syndrome and patients with autonomous cortisol secretion according to the data of HPLC in the preoperative period.

Примечание: F — кортизол, E — кортизон, B — кортикостерон, A — 11-дегидрокортикостерон, S —11-дезоксикортизол, 18-ОНВ — 18-гидроксикортикостерон, UFF — свободный кортизол мочи, UFE — свободный кортизон мочи.
Notes: F — cortisol, E — cortisone, B — corticosterone, A — 11-dehydrocorticosterone, S — 11-deoxycortisol, 18-OHB —18-hydroxycorticosterone, UFF — free urine cortisol, UFE — free urine cortisone.

Рисунок 2. Уровни кортизола в 9 часов в сыворотке крови у больных синдромом Кушинга (СК 1 и СК 2)*, по данным ИХЛА и ВЭЖХ в раннем послеоперационном периоде (РПП).

Figure 2. Levels of cortisol at 9 am in patients with Cushing’s syndrome (CS 1 and CS 2)* according to immunoassayand HPLC in the early postoperative period.

Рисунок 3. Уровни альдостерона и ренина в сыворотке крови у больных СК 1 и СК 2* в сравнении с показателями группы контроля в раннем послеоперационном периоде.

Figure 3. Levels of aldosterone and renin in patients with CS 1 and CS 2* compared with the control group in the early postoperative period.

В РПП у больных, прооперированных по поводу АСК, уровни глюкокортикоидных гормонов в сыворотке кро­ви (F, E, B, S, A) не отличались от показателей ГК (p>0,05).

Получено увеличение уровня 18-ОНВ в сыворотке кро­ви и его экскреция с мочой, что указывает на повышение минералокортикоидной функции коры надпочечников (рис. 5).

По данным гистологического исследования, у всех пациентов, прооперированных по поводу АСК, выявлена адренокортикальная аденома. У 5 пациентов, проопе­рированных по поводу АСК со злокачественным потен­циалом 1-3 балла по шкале L.M.Weiss, в РПП, по данным ВЭЖХ, были снижены уровни F, E и S, что свидетельству­ет об уменьшении глюкокортикоидной функции коры надпочечников (рис. 6). В ДОП у данных больных были повышены уровень В (9,9 (8,3 - 19,5) нг/мл; 4,3 (3,9 - 4,6) нг/мл, р=0,03) в сыворотке крови и соотношение B/A (8,5 (4,9 - 9,2); 1,3 (1,0 - 1,5), p=0,02) в сравнении с со­ответствующими показателями ГК и результатами РПП (р=0,02). Уровень В более 8,0 нг/мл в сыворотке крови, по данным ВЭЖХ, в ДОП с чувствительностью 100 % и специфичностью 92,3 % (АиС=0,92) предсказывал разви­тие глюкокортикоидной недостаточности в РПП у боль­ных, прооперированных по поводу АСК.

Рисунок 4. Глюкокортикоидная и минералокортикоидная функции коры надпочечников у больных СК 1 и СК 2* по данным ВЭЖХ в дооперационном периоде:
А) уровни S (11-дезоксикортизола), В (кортикостерона) и 18-ОНВ (18-гидроксикортикостерона) в сыворотке крови; Б) экскреция с мочой свободного кортизола (UFF), свободного кортизона (UFE), U6β-OHF (6β-гидроксикортизола) и U18-OHB (18-гидроксикортикостерона); C) признаки снижения активности 11β-гидроксистероиддегидрогеназы 2 типа. 

Figure 4. Glucocorticoid and mineralocorticoid functions of the adrenal cortex in patients with CS 1 and CS 2* according to the data of HPLC in the preoperative period:
A) levels of S (11-deoxycortisol), B (corticosterone) and 18-OHB (18-hydroxycorticosterone) in serum of blood; B) urinary excretion of free cortisol (UFF), free cortisone (UFE), U6β-OHF (6β-hydroxycortisol) and U18-OHB (18-hydroxycorticosterone); C) signs of a decrease in the activity of 11β-hydroxysteroiddehydrogenase type 2.

Примечание: СК1 — больные СК с уровнем кортизола в 9 ч в сыворотке крови в РПП меньше нижних референсных значений ГК; СК2 — больные СК с уровнем кортизола в 9 ч в сыворотке крови в РПП в области референсных значений ГК.
Notes: CS 1 — patients with Cushing’s syndrome with a level of cortisol at 9 am less than the lower reference values of the control group in the early postoperative period; CS 2 — patients with Cushing’s syndrome with a level of cortisol at 9 am in the region of reference values of the control group in the early postoperative period.

 

Рисунок 5. Уровень 18-ОН-кортикостерона (18-ОНВ) в сыворотке крови и его экскреция с мочой (U18-OHB) в раннем послеоперационном периоде у больных, прооперированных по поводу автономной секрецией кортизола,по данным ВЭЖХ.

Figure 5. The level of blood 18-OH-corticosterone (18-OHB) and its urinary excretion (U18-OHB) in patients with autonomous cortisol secretion according to HPLC in the early postoperative period.

 

 

Рисунок 6. Уровни глюкокортикоидов в сыворотке крови у 5 пациентов, прооперированных по поводу автономной секрецией кортизола (АСК) со злокачественным потенциалом, в раннем послеоперационном периоде по данным ВЭЖХ.

Figure 6. Levels of glucocorticoids in blood serum in 5 patients with autonomous cortisol secretion (ACS) with malignant potential according to the data of HPLC in the early postoperative period.

Примечание: F — кортизол, E — кортизон, S — 11-дезоксикортизол.
Notes: F — cortisol, F — cortison, S — 11-deoxycortisol.

 

Обсуждение

Согласно европейским рекомендациям ENSAT, всех пациентов с синдромом Кушинга после удаления опухо­ли надпочечника необходимо вести как больных с острой надпочечниковой недостаточностью, так как функция противоположного надпочечника может быть подавлена [4]. Однако результаты настоящего исследования демон­стрируют отсутствие недостаточности выработки глю­кокортикоидов у ряда пациентов, прооперированных по поводу синдрома Кушинга. В исследовании у 23 % паци­ентов, прооперированных по поводу синдрома Кушинга, не установлены признаки недостаточности глюкокорти­коидов в раннем послеоперационном периоде, то есть не все пациенты, прооперированные по поводу синдрома Кушинга, нуждаются в заместительной гормональной терапии. В дооперационном периоде у пациентов с син­дромом Кушинга без признаков глюкокортикоидной не­достаточности в раннем послеоперационном периоде среднее значение артериального давления было ниже, чем у пациентов с синдромом Кушинга с глюкокорти­коидной недостаточностью. По результатам гистологи­ческого исследования ткани удаленного надпочечника у всех пациентов с синдромом Кушинга была кортикальная аденома (0-2 балла по шкале L.M.Weiss). У пациентов с автономной секрецией кортизола, согласно европейским рекомендациям ENSAT, необходимо помнить о возмож­ном развитии надпочечниковой недостаточности после хирургического лечения, в связи с чем рекомендуется проводить послеоперационное лечение глюкокортикои­дами у всех пациентов с опухолями надпочечников, где имеются доказательства автономной секреции корти­зола, основным признаком которого является уровень кортизола >138 нмоль/л после ночного теста с 1 мг дек- саметазона [4]. Были проанализированы результаты обследования больных, прооперированных по поводу автономной секреции кортизола в раннем послеопераци­онном периоде, и получены признаки надпочечниковой недостаточности (латентное течение) только у 5 паци­ентов. У больных синдромом Кушинга недостаточность глюкокортикоидов была подтверждена данными имму­ноанализа и данными высокоэффективной жидкостной хроматографии, а у пациентов с автономной секреци­ей кортизола — только данными высокоэффективной жидкостной хроматографии. Таким образом, определе­ние глюкокортикоидов и минералокортикоидов мето­дом высокоэффективной жидкостной хроматографии, является актуальным для диагностики латентной над­почечниковой недостаточности. У больных синдромом Кушинга с низким уровнем кортизола в раннем послео­перационном периоде были повышены уровни в крови кортикостерона, 18-ОН-кортикостерона, 11-дезокси- кортизола в дооперационном периоде. Кроме этого, у данных пациентов были выявлены признаки снижения активности 11р-гидроксистероиддегидрогеназы 2-го типа и уменьшение активности фермента CYP3A4, что свидетельствует о нарушении инактивации кортизола в крови и моче. Увеличение данных предшественников глюкокортикоидов и минералокортикоидов можно ис­пользовать в качестве прогностических маркеров над­почечниковой недостаточности в раннем послеопера­ционном периоде у больных с синдромом Кушинга. У 5 пациентов с автономной секрецией кортизола с недо­статочностью глюкокортикоидов в раннем послеопера­ционном периоде прогностическим маркером оказался высокий уровень кортикостерона в дооперационном периоде.

Выводы

  1. В дооперационном периоде у пациентов с синдро­мом Кушинга и с автономной секрецией кортизола с признаками недостаточности глюкокортикоидов в раннем послеоперационном периоде были по­вышены уровень кортикостерона и соотношение кортикостерона к 11-дегидрокортикостерону, у пациентов с синдромом Кушинга дополнительно были увеличены уровни 18-ОН-кортикостерона, 11-дезоксикортизола в сыворотке крови и экскре­ция с мочой 6β-гидроксикортизола в отличие от пациентов с синдромом Кушинга и с автономной секрецией кортизола без признаков недостаточно­сти глюкокортикоидов в раннем послеоперацион­ном периоде.
  2. По данным высокоэффективной жидкостной хро­матографии выявлены пороговые значения уров­ней кортикостерона (3,2 нг/мл), 11-дезоксикорти- зола (1,3 нг/мл), 18-ОН-кортикостерона (3,7 нг/мл) в сыворотке крови и экскреции с мочой свободного кортизона (250 мкг/24 ч), 18-ОН-кортикостерона (110 мкг/24 ч) и 6β-гидроксикортизола (300 мкг/24 ч) у больных синдромом Кушинга, при превыше­нии которых в дооперационном периоде имеется риск развития недостаточности коры надпочеч­ников в раннем послеоперационном периоде, что подтверждается наличием отрицательной корре­ляции с уровнем кортизола после операции.
  3. Для пациентов с автономной секрецией кортизола и злокачественным потенциалом 1-3 балла по шка­ле L.M. Weissуровень кортикостерона в сыворотке крови больше 8,0 нг/мл в дооперационном периоде с чувствительностью 92 % и специфичностью 100 % указывает на возможность развития недостаточ­ности коры надпочечников в раннем послеопера­ционном периоде.

Финансирование. Исследование не имело спонсор­ской поддержки.
Finansing. The study did not have sponsorship.

Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Conflict of interest. Authors declares no conflict of interest.

Список литературы

1. Ветшев П.С., Коваленко Е. И., Ветшев С. П. Инциденталома надпочечника: спорные вопросы диагностики и хирургической тактики // Хирургия им. Н.И. Пирогова. – 2004. - №6. – С. 62-65.

2. Raff H., Sharma S.T., Nieman L.K. Physiological Basis for the Etiology, Diagnosis, and Treatment of Adrenal Disorders: Cushing’s Syndrome, Adrenal Insuffi ciency, and Congenital Adrenal Hyperplasia // Compr Physiol. - 2014 - № 4(2) - Р. 739–769. https://doi.org/10.1002/cphy.c130035.

3. Beierwaltes W.H, Sturman M.F, Ryo U., Ice R.D. Imaging functional nodules of the adrenal glands with 131-I-19-iodocholesterol. // J Nucl Med. – 1974 - №15 – P. 246-251. PMID: 4361925

4. Fassnacht M., Arlt W., Bancos I., Dralle H., Newell-Price J., et al. Management of adrenal incidentalomas: European Society of Endocrinology Clinical Practice Guideline in collaboration with the European Network for the Srudy of Adrenal Tumors. // European Journal of Endocrinology – 2016 - №175. – Р. G1-G34. https://doi.org/10.1530/EJE-16-0467.

5. Кузнецов Н.С., Латкина Н.В., Каминарская Ю.А. Актуальность и перспективные направления изучение проблемы субклинического синдрома Кушинга // Эндокринная хирургия – 2016. – Т.10 - №1 – P. 13-22. https://doi.org/10.14341/serg2016113-22


Об авторах

М. О. Буйнова
Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова
Россия

Буйнова Мария Олеговна, аспирант кафедры эндокринологии им. ак. В.Г. Баранова

Санкт-Петербург



Н. В. Ворохобина
Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова
Россия

Ворохобина Наталья Владимировна, д.м.н. проф., заведующий кафедрой эндокринологии им. ак. В.Г. Баранова

Санкт-Петербург



Л. И. Великанова
Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова
Россия

Великанова Людмила Иосифовна, д.б.н., проф., заведующий НИЛ хроматографии

Санкт-Петербург



Е. Г. Стрельникова
Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова
Россия

Стрельникова Елена Геннадьевна, к.х.н. ст.н.с. НИЛ хроматографии

Санкт-Петербург



В Л Баранов
Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова
Россия

Баранов Виталий Леонидович, д.м.н. профессор кафедры эндокринологии им. ак. В.Г. Баранова

Санкт-Петербург



Для цитирования:


Буйнова М.О., Ворохобина Н.В., Великанова Л.И., Стрельникова Е.Г., Баранов В.Л. Роль высокоэффективной жидкостной хроматографии в определении функционального состояния надпочечников до и после операции по поводу кортикостеромы. Медицинский вестник Юга России. 2020;11(2):30-37. https://doi.org/10.21886/2219-8075-2020-11-2-30-37

For citation:


Buinova M.O., Vorokhobina N.V., Velikanova L.I., Strelnikova E.G., Baranov V.L. The role of high performance liquid chromatography in the functional state of the adrenal glands before and after surgical treatment for corticosteroma. Medical Herald of the South of Russia. 2020;11(2):30-37. (In Russ.) https://doi.org/10.21886/2219-8075-2020-11-2-30-37

Просмотров: 239


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2219-8075 (Print)
ISSN 2618-7876 (Online)